Я взглянула на него, задаваясь вопросом, должна ли я знать, что это означало:
— Почему?
Бровь Вольфа нахмурилась.
— Из-за восстания.
— Наши радиовышки были повреждены во время боя?
Вольф нахмурился.
— Не здешнее восстание, большое… в Энджел-Сити.
Я никогда не была в Энджел-Сити, но Жнецам нравилось спрашивать, не оттуда ли я родом, благодаря прозвищу Джака. Я знала, что у Безгласных там была база и что когда-то это был огромный город. С тех пор большую часть руин поглотил океан. Ралли однажды сказал мне, что лучшие тамошние мусорщики ныряют с лодки, чтобы проплыть по подводному городу-призраку в поисках чего-нибудь ценного.
— Какое восстание?
— Серьезно? — Вольф выглядел странно шокированным, и я почувствовала, что чего-то не понимаю.
— Я ничего не слышала о восстании, — сказала я, защищаясь.
— Народ сверг Безгласных.
Мои глаза расширились.
— Это было не так плохо, как восстание в Син-Сити, но все равно это была кровавая баня.
Я знала, что в Син-Сити есть еще одна большая база Безгласных, но не более того.
— Что произошло в Син-Сити?
Брови Вольфа нахмурились еще сильнее, когда он уставился на меня.
— Ты никогда не слышала о восстании в Син-Сити?
— Очевидно, что нет, иначе я бы не спрашивала, — огрызнулась я.
— Это было около десяти лет назад. Люди организовали сопротивление и дали отпор Безгласным, но их сильно превосходили в вооружении. Безгласные убили их всех и всех, кто имел хоть малейшее отношение к сопротивлению.
Я уставилась на него, переваривая услышанное. Я знала, что Безгласные распространяются подобно ядовитому сорняку, но понятия не имела, что они настолько могущественны, чтобы поднимать против них восстания.
— Они убили всех — стариков, детей, беременных женщин. Погибли тысячи людей, Эмбер, — добавил Вольф, как будто был разочарован во мне.
— Что ж, мне жаль, что Жнецы никогда не говорили мне, — огрызнулась я.
— Ты даже не слышала, как они говорили об этом?
Единственный раз, когда Жнецы обращались ко мне, это обычно обзывали меня, или насмехались надо мной, или что похуже. Я не могла сосчитать, сколько раз кто-то подробно рассказывал мне, какие отвратительные вещи они хотели бы сделать со мной, когда я пыталась перевязать им раны или зашить их. Я слышала обрывки разговоров о других происходящих событиях, но обычно это была чушь о полевых командирах или других бандах. Через несколько лет, если только кто-нибудь не обращался непосредственно ко мне, я замкнулась в себе и не прислушивалась ко всему, что происходило вокруг меня. Раньше я с нетерпением ждала вечерних костров, потому что именно тогда я могла услышать захватывающие новости о мире, но после смерти Ралли я сделала все возможное, чтобы не ходить на них. Я ненавидела то, как часто забывала, что он ушел, и искала его по лицам, но хуже всего было то, как Джак начал вести себя на тех кострах. Он всегда сидел рядом со мной и иногда требовал, чтобы я села к нему на колени, но после Ралли это было так, словно он хотел выставить меня напоказ перед всей бандой. Его руки были бы повсюду на мне, а Жнецы пялились бы. Я никогда не чувствовала себя его шлюхой больше, чем в те моменты. Но я не собиралась ничего из этого рассказывать своему брату.