Мое сердце дрогнуло, и я попыталась успокоиться.
— Честно говоря, я думаю, что он был еще страшнее, когда молчал, но только наша команда знала почему. Скар научила его и всех нас языку жестов, но прошел почти год, прежде чем я услышал, как он говорит вслух. — Он снова сделал паузу, и я, оглянувшись, увидела, что он грустно улыбается. — Он хороший человек, твой брат, но у него есть свои демоны. Постарайся не судить его слишком строго.
Я снова отвернулась, листая страницы, толком их не видя.
— Так почему ты не завтракаешь? — спросил Так.
— Просто не хотела, — пробормотала я.
— Хорошо.
Я испуганно взглянула на него.
— Если я что-то и знаю о вас, Катлерах, так это то, что вы никогда ничего не сделаете, если сами этого не захотите, так что, если ты не хочешь завтракать, я не собираюсь тебя уговаривать, — сказал он, направляясь к двери. Он остановился на пороге. — Дай мне знать, если тебе с чем-нибудь понадобится помощь.
В тихой, пустой лечебнице я с громким стуком захлопнула блокнот и оперлась локтями о стойку, запустив пальцы в волосы. Что, черт возьми, со мной было не так? Все, чего я хотела, это бытьнормальной. Я чувствовала себя тем диким котенком из сарая, который кусал каждую руку, независимо от того, пытались они помочь или причинить боль. Была бы я все еще такой, если бы Дюн не умер? Если бы меня не изгнали? Если бы я никогда не встретила Джака?
Я разочарованно выдохнула сквозь зубы. Дверь резко открылась, и я обернулась, ожидая увидеть Така или, может быть, моего брата, но вместо этого в дверь вошла Мист. Я застыла, но она быстро пересекла лечебницу и подошла ко мне, поймав мои руки и сжимая их.
— Ты в порядке? — спросила она, ее широко раскрытые глаза были полны беспокойства.
— Я в порядке, — ответила я, пораженная.
— Бо… Эмбер, Хоук действительно причинил тебе боль? — В ее голосе слышалось страдание.
— Он просто схватил меня за руку, Мист, я в порядке.
Она изучала мое лицо, и молчание затянулось.
— Прости, — слова, произнесенные шепотом, сорвались с моих губ, и ее глаза расширились. — Мне так жаль, Мист. Я должна была… Я должна была… — Рыдание душило меня, и она отпустила мои руки, чтобы обнять меня, когда слезы, которые я сдерживала все утро, вырвались наружу.
— Это не твоя вина, Эмбер, — ее голос был полон слез, но тверд.
— Я не могу… Я ненавижу себя за… за то, что причинила тебе боль…
— Ты не причинила мне боли, — поправила она меня. — Тыникогда не причиняла мне боли, Эмбер. Ты не дала мне окончательно сломаться.
— Я никогда… никогда не противостояла ей, — всхлипнула я.