Я подождала, пока он встанет и выйдет из палатки, прежде чем поставить миску и повернуться к Роу.
— Ты в порядке?
Роу поднял на меня глаза, его губы дрожали.
— Я в порядке.
— Что случилось? — спросила я.
— Я не смог тебя разбудить, — прошептал он. — Он вошел и снял с тебя одежду, но надел сухую. Он разозлился из-за шрамов у тебя на спине.
Крошечный кусочек тушеного мяса, который я съела, грозил вот-вот всплыть обратно.
— Он перевязал тебе руки и отнес в кровать, а потом сказал мне присмотреть за тобой, пока он будет готовить еду.
Лицо Роу было бледным, его темные глаза широко раскрыты. Он выглядел так, словно был в шаге от того, чтобы разрыдаться. Я потянулась и взяла его за руки, сжимая.
— Я в порядке, приятель.
— Они мне не нравятся, — прошептал он, и слезы навернулись на глаза.
— Мне тоже, — пробормотала я.
Талмар вернулся с еще одной миской тушеного мяса. Он передал ее Роу, поднял мою с пола и снова протянул мне.
— Ты должна поесть, Богиня.
— Не называй меня так, — огрызнулась я, но миску взяла.
— Нравится тебе это или нет, ты наша Богиня. — Он погладил меня по руке, и я попыталась незаметно отстраниться. — Но если ты предпочитаешь, я могу называть тебя Эмбер.
Я так крепко сжала миску, что побелели костяшки пальцев.
— Какого хрена ты творишь?
Он нахмурился, как будто смущенный моим гневом.
— Ты чуть неутопил меня.
— Что? — Роу ахнул.
— Обряд исправления предназначен не для того, чтобы причинить тебе вред, а просто для того, чтобы очистить. То, что ты пережила, было интенсивным, да. Ощущение утопления было прямой конфронтацией с твоей смертностью, напоминанием о том, что жизнь хрупка.
Я усмехнулась.
Он улыбнулся, и покровительственное выражение его лица напомнило мне Джака. Он снова протянул руку, расчесывая пальцами мои спутанные влажные волосы.
— Ты прошла через тяжелое испытание, и теперь мой долг позаботиться о том, чтобы ты была утешена и подлатана. Вода сделала свое дело, и теперь ты должна восстановиться для предстоящего пути.
— Не прикасайся ко мне, — процедила я сквозь зубы.
— Мы обязаны позаботиться о тебе, — пробормотал он успокаивающим тоном, игнорируя меня. — Никому из нас не позволено прикасаться к тебе интимно.
Я попыталась отодвинуться, но его пальцы больно сжали мои волосы, и в моем мозгу вспыхнула паника.
— Отпусти меня! — Я взвизгнула.
Дверь палатки распахнулась, и Сакс наклонился, чтобы протиснуть свое высокое тело через проход. Талмар отпустил мои волосы, уронив руку к себе на колени и сжав губы, пока смотрел на Сакса прищуренными глазами.
Сакс оглядел палатку, его лицо, как обычно, было непроницаемым.