— Что случилось? — Это был не столько вопрос, сколько требование.
Вольф пересказал все, что он видел, понимая, что инквизитор записывает информацию. Когда он закончил, еще несколько инквизиторов наклонились и подняли тело Дюна. У Вольфа возникло внезапное безумное желание броситься вперед и вырвать тело Дюна из их рук в перчатках, но он проглотил это, наблюдая сухими глазами, как они исчезают.
— Пойдем, Вольф. — Папа схватил его за руку с такой силой, что чуть не оставил синяк. — Они хотят, чтобы мы ее увидели.
Министерство представляло собой уродливое серое металлическое здание в центре города, которое контрастировало с мягкими красными изгибами всех глинобитных домов. Вольф последовал за папой по коридору, пока они не остановились перед камерой. Он уставился на грязный соломенный пол, где сидела его младшая сестра. Ее широко раскрытые, полные ужаса глаза смотрели на них. Она была вся в грязи и крови, и это делало ее похожей на дикое животное.
— Что случилось? — Папа повторил ей свой вопрос, его голос и лицо стали жесткими.
— Папа, я не убивала его, — захныкала она. — Я не убивала его, — сумела произнести она еще раз, прежде чем разразиться рыданиями.
У самого Вольфа защипало в глазах при виде того, что она выглядела такой испуганной, пораженной и маленькой. Он хотел заключить ее в свои объятия; он хотелвстряхнуть ее; он хотел проснуться и понять, что все это было ужасным кошмаром. Он сжал кулаки так сильно, что почувствовал, как ногти впились в ладони.
— Перестань плакать и расскажи мне, что случилось, девочка. — Голос папы был ледяным, отчего у Вольфа волосы на загривке встали дыбом.
Папа редко называл Их по имени. Вольфу это всегда казалось странным, но после смерти мамы папа уже никогда не был прежним.
— Он ударил себя ножом в живот! Я пыталась помочь ему! — Эм, казалось, пыталась перестать плакать, но ее слова срывались между паническими всхлипами.
Вольф переводил взгляд с них двоих, потеряв дар речи, пока его мысли путались. Выражение лица папы не изменилось, но он мог бы поклясться, что на его лице промелькнуло что-то вроде разочарования.
— Клянусь, папа! — Эм всхлипнула. — Я не лгу!
Ярость нахлынула на него, как внезапная песчаная буря, ослепляющая и резкая.
— Зачем Дюну, блядь, вонзать ножсебе в живот? — потребовал ответа он. — Это не имеет никакого смысла. Я видел тебя! Он отталкивал тебя и умолял остановиться!
Эм подпрыгнула, когда он начал кричать, но теперь она уставилась на него, и эти огромные зеленые глаза наполнились слезами — мамины глаза.
— Я этого не делала, — выдохнула она. — Я этого не делала, Вольф. Клянусь! Я пыталась помочь ему.