Тормозная система взвыла. Меня швырнуло вперёд. Если бы не руки, намертво прикипевшие к рулю, улетел бы головой в лобовой стекло. Но отделался всего лишь адской болью в кистях.
Машину развернуло. В последний момент я сумел выкрутить руль так, чтобы удар об отбойник пришёлся по касательной.
Какое-то время грузовик ещё волокло по инерции, правым бортом он скрежетал об отбойник. Потом машина встала — в метре от перекрестка.
И в тот же миг, как по команде, потухли глаза-пуговицы на отрубленной голове. То есть, внешне — не изменилось ничего. Но я каким-то образом понял, что чучело наконец сдохло.
Вязкость и клейкость смолы были, видимо, усилены магией. Потому что, стоило лишь разорваться магической связи голема и его хозяина, как я сумел высвободить руки.
Запястья болели. Опухали на глазах. Но хоть шевелятся — значит, связки я не порвал. А боль — чёрт с ней, переживу.
Я с грехом пополам отлепил себя от чучела. Вытащил его с водительского кресла, забросил в кузов. Туда же отправил голову, оторванную от приборной панели, и кисти — вот их было отскрести сложнее всего.
Сел за руль. Развернул грузовик и поехал обратно. Надеюсь, что за время моей отчаянной борьбы с пугалом из детской сказки Наде и Вове не пришлось отбиваться от его товарищей.
Глава 8. Лаборатория
Надей и Вовой я мог бы гордиться: команду «скрыться в лесополосе и не отсвечивать» они выполнили чётко. По крайней мере, с дороги я никого не увидел.
Призывно посигналил. Потом сообразил, что издали меня могут не разглядеть, а ассоциация с грузовиком, на котором я приехал, у Нади с Вовой единственная — от него нужно держаться подальше.
Вышел из машины. Крикнул:
— Это я! Выходите!
Через минуту увидел вдали мерцание Щита.
Похвалил, когда мерцание приблизилось:
— Молодцы! Но это правда я. Можешь опустить Щит.
Мерцание погасло. Скоро Надя и Вова подбежали ко мне.
Надя всплеснула руками.
— Господи, Костя! Что с тобой?! Ты весь в... в... я даже не знаю, что это!
— Смола, — подсказал я.
Вова посмотрел на меня. Перевёл взгляд на лежащий на дороге «труп». Медленно проговорил:
— То есть, мне не померещилось?
Я качнул головой:
— Нет. В грузовиках сидели големы.
Надя ахнула:
— Так вот почему им было совсем-совсем не жалко? Ни машин, ни себя?!
— Именно поэтому, — кивнул я.
— Кабы своими глазами не увидел — в жизни б не поверил, что такая дрянь бывает, — пробормотал Вова. — В нашем квартале расскажи кому — на смех подымут.
— Насчет рассказать — забудь, — приказал я. — Чтоб никому — ни слова о том, что здесь видел. Понял?
— Дурной ты, что ли, сиятельство? — обиделся Вова. — Я пока ещё из ума не выжил, про такое болтать. Сам-то как?