— Помогает? — осведомился я.
— О, безусловно! Мне уже намного легче, благодарю. К следующему уроку, несомненно, буду в строю.
— Оригинальный способ борьбы с мигренью, — кивнул я.
— Свежий воздух? О, ну что вы! Это средство известно с незапамятных времён.
— Я не о воздухе.
Я кивнул на книгу, которую Белозеров держал на коленях. Толстенный фолиант в кожаном переплёте; мне доводилось видеть подобные и у него в кабинете, и на полках академической библиотеки. Внутри таких фолиантов — мелкий убористый шрифт. В некоторых случаях расплывчатый и с лакунами — время беспощадно ко всему, включая старинные книги.
— Что может помочь от мигрени лучше, чем чтение такой книги, как та, что вы держите в руках? Разве что разглядывание страниц этой книги через лупу.
Лупу Белозеров также держал на коленях. Когда услышал мои слова, его рука непроизвольно дёрнулась — так, словно Всеволод Аркадьевич хотел спрятать лупу за спину. Но вовремя понял, насколько нелепо это будет выглядеть.
Глава 16. Сила и слава!
Услышав о лупе, Белозеров покраснел ещё гуще. Поднялся.
— К сожалению, мне пора, Константин Александрович. Приятно было побеседовать. — Он коснулся пальцами края шляпы и собрался уходить.
— Это Юсупов предложил провести сегодняшний урок вместо вас? — резко спросил я.
Белозеров вздрогнул. Забормотал:
— Право, не понимаю, о чём вы говорите. У меня разыгралась мигрень...
— Это я уже слышал. — Я шагнул ближе к Белозерову, прямо посмотрел в глаза. — Не знаю уж, чем вы так обязаны Юсупову, что согласились по его просьбе сказаться больным. Но хочу, чтобы вы уяснили: не стоит держать меня за идиота. Я это очень не люблю.
Белозеров промямлил что-то совсем уж невнятное и торопливо развернулся, чтобы уйти.
— Всеволод Аркадьевич! — окликнул я.
Белозеров неохотно остановился. Вздохнул.
— Чего ещё вы хотите от больного старика, господин Барятинский?
— Не такой уж вы и старик, — парировал я. Давно понял, что Белозеров не столько стар, сколько потрепан жизнью. Было в его облике что-то жалкое. — Говорят, уровнем владения магией выше, чем у вас, в академии может похвастаться только сам Калиновский. Это правда?
Белозеров приосанился. С гордостью кивнул:
— Да. Совершеннейшая правда.
— А какой уровень у господина Юсупова? — задал я интересующий меня вопрос.
— Двенадцатый, если не ошибаюсь.
— Двенадцатый? — Я удивился.
Ведь голем, по словам Белозерова — четырнадцатого уровня.
— А что вас смущает? — насторожился Белозеров.
— Да так, — пробормотал я. — В общем-то, ничего.
А Белозеров вдруг побледнел. Пробормотал:
— Право, уж не думаете ли вы, что то каменное чудовище, напавшее на вас... Что того голема создал господин Юсупов?