— Как жизнь?
Ответа, разумеется, не было. Прохницкий застыл, как статуя, украшающая сад, а в небе вспыхнуло:
Г-нъ Барятинскiй: +20 баллов
Г-нъ Прохнiцкiй: −20 баллов
* * *
— Винтовки на прицел! — произнёс низковатый голос.
Я смотрел в глаза Кристине, которая стояла на бронетранспортёре, сложив руки на груди.
— Огонь! — крикнула она.
Загрохотали выстрелы, и я почувствовал, как пули прошивают моё тело. Но боли не было. Даже наоборот, пули как будто придали мне сил. Я сорвался с места, в моей руке появилась цепь.
— Огонь! — надрывалась Кристина. — Огонь!!!
Но я уже не был неподвижной мишенью. Моя цепь порхала, вышибая из рук винтовки, разбивая вдребезги головы моих палачей. Я прорвался сквозь их заслоны, вскочил на БТР и схватил Кристину за плечи.
— Я... — задохнулась она. — Я думала, ты просто подойдёшь п-п-поговорить!
— Ну, вот я и подошёл, — усмехнулся я и поцеловал её своими окровавленными губами.
— Ты — сумасшедший, — прошептала Кристина, а её пальцы уже возились с моими пуговицами.
— Ты — тоже.
В следующий миг одежды уже не было. А корпус бронетранспортёра внезапно оказался очень удобным.
— Пожалуйста! — простонала Кристина подо мной.
Я проснулся и услышал ещё отголосок своего вскрика. Сердце часто билось, я весь вспотел.
— Костя? Ты в порядке? — Над перегородкой появилась голова Мишеля.
— Нормально. Просто сон, — откликнулся я.
Мне и раньше частенько снился расстрел. Куда деваться, тогда всё же моя жизнь оборвалась, более сильных переживаний, наверное, в принципе быть не может. Но теперь к обычному сюжету добавилось нечто новое...
— Кстати, как прошло испытание? — не отставал Мишель.
— Ну а сам-то как думаешь? — усмехнулся я.
— Ты прошёл, да?
— Да.
— А Кристина?
— А что Кристина? — нахмурился я.
— Ну, она — прошла?
— А... Ну, кажется, да, — равнодушно ответил я. — Всё, давай до утра. Спать охота.
Н-да, ночка выдалась интересной. А завтра первый урок — магическое искусство, будь оно неладно.
Глава 15. Пляшущие человечки
Занятия по магическому искусству в академии всегда ставили первыми уроками. Объяснимо, в общем-то — ни на каких других занятиях мы не тратили столько сил. После магического искусства иной раз я-то чувствовал себя выжатым. Представляю, что должны были испытывать другие курсанты.
На сегодняшнем занятии нас ожидал сюрприз. Открылась дверь, и в аудиторию вместо Белозерова вошел Илларион Георгиевич Юсупов.
Поприветствовав нас, сказал:
— Всеволод Аркадьевич, к сожалению, неважно себя чувствует. Он попросил меня заменить его сегодня. Запишите тему урока, господа.
Юсупов подошёл к доске и вывел на ней безукоризненным почерком: