Так-то от Алёны Вадимовны, которая у нас спец по бухгалтерии, я уже знаю, что долгов у отца пока тысяч на семьдесят с хвостиком. Точней выяснить ей не удалось, так как сама тульпа листать документы не может, а отец бумаги крайне редко просматривает, чтобы подглядеть у него из-за плеча.

Другой мой тульпа, Виктор Иванович, уже нарыл, что долги отца Пушкина после его смерти оказались почти под двести тысяч, но до даты смерти отца ещё далеко. А мне нужно знать, как глубоко нырнул отец в кредиты именно сейчас. И это вовсе не пустяковый интерес. Я себе аэродром присматриваю, в том смысле — место, где можно было бы развернуться с моим талантом Формирователя. Болдино — почему бы и нет?

— Александр, а не рано ли тебе хозяйственными делами заниматься? — попробовал отец изобразить оскорблённую невинность.

— Можно подумать, вы с братом там хоть чем-то занимаетесь, — фыркнул я в ответ, — Вы когда последний раз в имения ездили, чтобы там что-то полезное и стоящее завести, да воровство управляющих и приказчиков пресечь? С теми же ценами на ярмарках хотя бы ознакомились? Вас же, словно детей малых дурят. Как поделили между вами Болдино, так и началась у ваших управляющих малина, а не жизнь! Признайтесь уже, хотя бы сами себе, что помещики из вас не вышли, в хозяйстве вы не разбираетесь, а займитесь тем, что у вас действительно получается неплохо.

— И что это, с твоей точки зрения? — с хорошо различимым сарказмом поинтересовался дядя.

— Да хоть той же литературой. Я ещё со времён обучения помню, как наш преподаватель говорил, что самой интересной новинкой одиннадцатого года был «Опасный сосед», написанный Василием Львовичем Пушкиным и отмечал в твоих стихах, дядя, мастерство словесной отделки. С отцом сложней. Он стихи пишет на французском. Зато в постановках участвует, и как декламатор очень даже неплох. Ему бы в литературные критики податься. Мог бы неплохо зарабатывать, занимаясь любимым делом.

— А что с имениями делать прикажешь? — с натужной насмешкой спросил отец, но я-то видел, что мои слова его за живое зацепили.

— Мне продайте, но только, если обе доли сразу. Мелкое поместье меня не устраивает, — перешёл я к десерту.

— И за сколько же⁉ — почти хором возмущённо спросили братья, что вызвало у меня невольную улыбку.

— За справедливую цену. Как вы считаете, сколько ваше имение стоит? Чем его ценность определяется?

— Количеством крепостных, — уверенно заявил отец.

По факту он прав. Раньше так и определяли богатство помещика, называя не размер его владений, ни количество проданного зерна, а именно число ревизских душ.