— Да какая там дуэль. Кюхельбекеру каблук отстрелил, на этом вся дуэль и закончилась, — хрустнул я грибочком, зажмуриваясь от удовольствия.

— Интересно, на какие же деньги ты вчера напился?

— Представь себе, на свои. И даже вовсе не на те, которые маман копила, чтобы с дядя мне их «на орехи» передал, когда он меня в лицей отвозил. Он ими тогда свой долг закрыл в масонской ложе, где они каждую неделю пышные банкеты устраивают и пустопорожней болтовнёй страдают. Надеюсь, вернёт сегодня. Лёвке бы карманные деньги точно не помешали, — спокойно вбил я клин в лагерь оппонентов, разделывая крылышко.

— Василий Львович, это правда? — побледнела матушка, поворачиваясь к брату отца.

— Э-э-э, видите ли, забывчивость у меня порой случается…

Хрясь! Влепила маман Василию звонкую пощёчину.

Хех. Наших кровей Ганнибалочка! От слова до дела один шаг.

— Александр, ты понимаешь, что глядя на твои поступки я могу тебя лишить наследства! — попытался отец вернуть предполагаемое судилище на запланированные рельсы, делая вид, что только что ничего необычного не произошло.

— Серьёзно? И ты готов дать честное слово, что потом ко мне не будет никаких претензий? Уже интересно, — облюбовал я для себя половинку варёного яйца, где вместо желтка были взбитые сливки и несколько крупинок чёрной икры.

— Что значит — претензий? — чуть сбавил отец трагический пафос подготовленной им сценки.

Он у меня актёр-любитель. Готов в каждом любительском спектакле роли играть, лишь бы пригласили. И его довольно часто приглашают.

— Ты сейчас сколько денег должен? Болдино ты вроде бы уже четвёртый или пятый раз перезакладываешь. Вот оттого у меня возникают большие сомнения в том, что же станет нашим наследством — имение или непомерные долги с процентами? Не подскажешь, какой доход ты с Болдино получаешь, и сколько процентов сейчас за ссуду платишь? — оторвался я от еды и демонстративно подтянул я к себе весь набор писчих принадлежностей, которые принёс с собой.

— Э-э… Я тебе не купец какой-нибудь, чтобы такие вещи помнить, — заюлил батя взглядом.

— Так пошли кого-нибудь за бумагами. Я тебе за минуты всё обсчитаю. Обучен, знаешь ли, — показательно ухватил я счёты, да так, чтобы костяшки защёлкали об другой край, как кастаньеты, — Но мне кажется, что ни о каких особых доходах мне с братом даже мечтать не приходится. Ни тебе, ни Василию Львовичу от ссудной петли уже не избавиться. Попал коготок — всей птичке пропасть. Значит в долговой яме вы оба уже при жизни рискуете оказаться, а если повезёт, то свои долги вы нам, своим наследникам успеете сплавить в качестве наследства. Оттого я и спрашиваю тебя с радостью — сможешь ли ты меня наследства лишить так, чтобы мне потом за твоё безалаберное существование всю свою жизнь не пришлось расплачиваться? Ты точно размер своего долга не помнишь? Или скрываешь его от нас?