— Грех, чтобы такая, да одному доставалась. И Шереметеву она вроде бы уже надоела. А вы, как я понял, балетом увлекаетесь?

— В меньшей степени, чем магией, — давно заметил я у графа кольцо с жёлтым перлом, который меня заинтересовал больше, чем балерина, но никак удобный момент не подворачивался, чтобы разузнать про него побольше.

— В перлах разбираетесь?

— И смею заметить, весьма неплохо.

— Тогда попробуйте определить сами, что у меня за перл, — стащил он кольцо с пальца и подал мне.

Вот это совсем другое дело. Сколько книги не читай, а вживую посмотреть, как и что другие Формирователи сделали, куда как наглядней. Изучал я перл недолго, меньше минуты. То же самое Движение, но запущенное наоборот. Тонкостью работа не блещет, на за смелость идеи можно многое простить.

— Полагаю, перл даёт эффект холода, и очень похоже, что завязан он изначально был не на вас, — возвратил я графу кольцо.

— Так и есть, — чуть скривил он губы, — Перл наследный, а для меня такой никто делать не берётся. Очень обидно, знаете ли. Я к своему привык и работать с ним научился вовсе даже неплохо. Вот только он у меня дай Бог, если в полсилы работает.

— Думаю, я бы смог вам помочь. Вопрос лишь в том, о каком размера перла мы говорим и в какие деньги вы рассчитываете уложиться. И ещё, вы не могли бы показать мне перл в работе? Так его лучше можно понять.

— Здесь? — насмешливо оглянулся Заводовский, — Как вы это себе представляете.

— Любезный, — щёлкнул я пальцами, подзывая официанта, — А принеси-ка нам шампанского. Лучшего, что у вас есть. Только в ведёрко с водой лёд не клади. Мы сами его сейчас сделаем.

— Наш человек! — взорвался смехом граф, довольный моей находчивостью, — А про заказ перла мы с вами обязательно поговорим, но попозже. Сегодня я немного не в том состоянии, чтобы серьёзные вопросы обсуждать.

А неплохо я в ресторан сходил!

И перл заморозки изучил, на который у меня большие планы, так как с кровью заказчиков придётся работать, а крови особый температурный режим нужен, и про себя информацию вкинул в тот круг «золотой молодёжи», куда мой Пушкин пока не вхож.

Моё благостное настроение испортил отец, которого я встретил по пути в свою комнату.

— Александр, ты пил? Посреди бела дня? Иди-ка проспись, а завтра мы с тобой серьёзно поговорим, — довольно грозно начал он вещать во всеуслышание, в ответ на что я лишь фыркнул и дальше прошёл.

Представляю, какой грандиозный скандал они мне с маман завтра закатят, когда узнают и про дуэль, и про то, что я со службы уволился. А в том, что они узнают, я нисколько не сомневаюсь.