Пока мои люди входили в церковь, я решил поближе взглянуть на колокольню, о которой мне в свое время говорил Владыка Евгений.

И правда, удручающее зрелище. Не колокольня, а какая-то голубятня после атомной войны. Удивляло, как под весом восьми колоколов это сооружение ещё не развалилось. Шутка ли, если самый большой колокол по моим оценкам весил пудов сто, если не больше.

— Ну и на какую икону мне внимание обратить? — Спросил я у Ларисы, после того, как на входе в храм купил свечи у дьячка.

— Так вон в напольном киоте местночтимая чудотворная Тихвинская икона Божией Матери расположена, — кивнула тульпа в сторону резного пенала, за стеклом которого находилось изображение Богородицы.

Не успел я толком рассмотреть икону и её богатый оклад, как в сопровождении дьякона на амвон вышел отец Пётр в богослужебном облачении, раскрыл на аналое псалтырь и начал службу.

Служба началась с псалма Давида о сотворении мира, и я заметил, как все вокруг стали погружаться в атмосферу умиротворения. Слова священника звучали как откровение, объединяя людей и наполняя сердца радостью. В этот момент осознал, что в очередной раз отхожу от суеты, и был рад, что рядом есть те, кто понимает, зачем мы здесь собрались, в окружении свечей и молитв.

Пока иерей читал псалом, я заметил как в церковь активно наполняется местными прихожанами и к моменту пения стихир в храме было довольно таки тесно. А ведь можно смело сказать, что сегодня в церкви аншлаг.

* * *

— Так-с, и что это мы тут собрались? Кого ждём? О чём спросить хотим? — довольно весело поинтересовался я с высокого крыльца храма, глядя на толпу народа человек в двести, если не больше.

Мои вояки довольно шустро всех с крыльца вытеснили и сейчас в полукруг перед ним пытаются выстроиться, без особого зазрения совести пользуясь локтями и коленями.

Как чувствовал, что мегафон мне скоро потребуется, но не всё сразу. Пока перла рации хватает для того, чтобы громкость голоса прилично усилить.

Пройти мне всё равно не удастся. Селяне обступили крыльцо так, что не везде руку просунешь.

— Куда выборного голову увезли? — успел кто-то с первым вопросом.

— Куда казнокрадов и бунтовщиков обычно везут? — ответил я вопросом на вопрос.

— Каких ещё бунтовщиков?

— Так ваших старост он уговорить пытался, чтобы на бунт вас подговорили. А сам солдат собирался вызвать, чтобы они мужиков постреляли. Думал, что в этой мутной воде его воровские дела незамеченными останутся, — ответил я, улыбаясь.

— А ты точно ли знаешь, что он вор? — выкрикнул кто-то из толпы, грубя, и пользуясь своей безнаказанностью, так как его не было видно.