Вот так, прогуливаясь со спаниелем вдоль Екатерининского канала, возле парадного подъезда одного из домов я и встретил образец для испытания нового перла.

Может я бы и не заметил бронзового льва, сидящего около дверей, да и прошёл бы мимо, но Рингеру приспичило его всенепременно пометить. Тут ещё и Лариса подключилась, подзуживая:

— Смотри какая грустная статуя. Попробуй её изменить и сделать весёлой.

Кто-нибудь видел, пусть и бронзового, но улыбающегося льва? А я это сделал. Сначала, оглядевшись по сторонам и обнаружив, что рядом никого нет, я размягчил бронзу на голове статуи до состояния пластилина, а потом изобразил на морде льва улыбку. Сделав шаг назад, и осмотрев статую со стороны, я решил, что этого мало, после чего изменил пластичность металла в области шеи и немного повернул льву голову набок.

— Жаль, что фотоаппарата нет, — смеялась до самой Фонтанки Лариса, — Расскажешь кому — не поверят.

— Зачем фотоаппарат? — не понял я, — Лев бронзовый и никуда не убежит. Скажи, что видела смешного бронзового льва на Екатерининском канале и можешь пари заключать с сомневающимися. Пусть идут и проверяют.

Смех смехом, а почти у самого дома у меня цилиндр порывом ветра унесло. Вернее, его снесло с головы, но пёсель, оправдывая звание друга человека, рванул за головным убором, как за уткой и не дал ему улететь в Фонтанку.

— Зайди-ка в сарай и возьми в поленнице чурбак диаметром сантиметров двадцать, — попросила Лариса, после того, как я отнял у спаниеля цилиндр, с сомнением разглядывая следы повреждений.

— Это ещё зачем? — не понял я.

— Пока артефакт будущему хозяину не отдал, сделаем форму для шляпы, — заявила тульпа. — Вернее, ты размягчишь дерево и сделаешь форму, а я тебе подскажу, какой эта форма должна быть. Ты что предпочитаешь — котелок или федо́ру?

— Не хватало ещё мне шляпником стать, — возмутился я, — Это дело такое. Стоит только начать, а потом пойдут пух, фетр, ртуть. А там и не заметишь, как волосы покраснеют, и взгляд безумным станет.

— Видишь ли, в чём дело, — вступил в разговор Виктор Иванович, — Лучший фетр получается из бобрового меха — у него строение ворсинок своеобразное. Его не нужно вычесывать, смачивая щётку нитратом ртути, как это делали с дешёвыми кроличьими и заячьими мехами. Да, фетр из бобра дорогой, но в то же время он ноский и статусный.

— Ой, да не хочешь — не делай, — махнула Лариса рукой, — Лови при каждом дуновении ветерка свой цилиндр. Пушкин из-за своего роста комплексовал, поэтому носил на голове черти что, а тебе, видимо, просто нравится ходить в этом клоунском колпаке.