— Ольга, ты случайно не знаешь, где бы нам новую карету купить? — задал я вопрос сестре.

— Конечно, знаю,– глядя на проплывающие мимо нас дома, ответила сестра.– На Средней Мещанской, у Фребелиуса. Только там дорого. Такая карета, как наша, только новая, от тысячи рублей серебром стоит.

— Откуда такие сведения? — изумили меня несколько необычные познания Ольги.

— Папа в прошлом году из Варшавы в отпуск приезжал и узнавал цены на новые кареты, а потом дома в лицах изображал, как он ругался с приказчиками,– объяснила сестра,– Вот я и запомнила адрес каретного двора, потому что близко к нам, да и фамилия владельца необычная, немецкая.

Ну да, отец у нас король драмы. Хлебом не корми, дай спектакль по любому поводу устроить.

Интересно посмотреть, какие тачки продают за такие деньги. Не иначе — как с кондиционером и противоугонной системой. Нужно будет заглянуть к этому Фребелиусу на обратном пути, если мы быстро управимся с нарядом для сестры.

Каких только лавок, магазинов и ателье нет на Невском проспекте. Я думал, мы из этого рая для шопоголиков никогда не выберемся. Ольге там не понравилось, здесь не то, тут не так. Думаю сестра и сама толком не знала, что ей нужно.

— Лариса, — в очередном ателье, обратился я, к следующей за нами по пятам галлюцинации. — Подскажи что-нибудь. Иначе мы до Нового года к Императрице на приём не попадём. Посмотри, что там парижская мода нам в ближайшем будущем будет диктовать.

Лариса, вальсируя мыслями по мятежным модам Парижа, тут же зажгла свои магические фонтаны вдохновения. Она обдумала последние коллекции и, словно опытный дирижёр, предвосхитила будущее моды, соотнося его с нашими возможностями.

— Я знаю, — произнесла она, и её голос окутала непробиваемая уверенность. — Тенденции моды приближаются нынче неотвратимо. Палитра предстоящего сезона — яркие оттенки изумрудного и кораллового, текстуры, которые будто бы играют на свету, легкость шелка, смешанного с нюансами бархата, — окунулась она в раздолье предоставленного ей размаха фантазии.

— Видишь это кремовое платье из хлопкового нансука на фигурине? — ткнула Лариса в наряд, надетый на очередной чурбак.

— Сам ты чурбак,– огрызнулась галлюцинация, читая мои мысли,– Фигурина — это предтеча манекена. Теперь представь, что это платье пошито из того отреза шёлкового муслина, — при этом тульпа кивнула в сторону полосатого куска ткани, градиент которого начинался с песочного оттенка и заканчивался глубоким коричневым цветом.

— Едем дальше, — продолжила Лариса и остановилась около короткого жакета, название которого я не знал.