— С Велье еще ничего не решено. А насчёт скучно — общайся с Тригорскими соседками. В Велье и тех не будет.

— В Велье, да соседей не будет? А куда же они денутся? Там и центр какой-никакой, и купцы, и церква своя. Да и народу в разы поболе будет.

Ну, девка. Всё распланировала. Если я поселюсь в Велье и заберу своего кучера, то выйдя замуж за Гришку, у неё появится возможность стать на новом месте ключницей. Я даже представляю, как она будет стараться, чтобы эту должность получить. Впрочем, её шаловливые пальчики уже чувствуются.

— Ты, красавица, если Григория в мужья хочешь, то с Марией Алексеевной об этом говори, а не со мной. Я лично против ничего не имею. Совет вам, как говорится, да любовь. Вот только отпустит ли тебя бабка с усадьбы? Ты у неё сейчас здесь за старшую. Отпустит бабка тебя ко мне — кто на хозяйстве останется? Никита? Так у него своих забот полон рот. Ему и чухонок с цехом за глаза хватает, чтоб ещё и здесь порядок наводить.

— Так посоветуй, барин, Марии Алексеевне, чтобы сестру мою двоюродную Марфу на усадьбу поставила,– заворковала Акулина, забираясь с головой под одеяло,– А уж я её всему научу. И как хозяйство вести, и как молодому барину услужить. Вы же будете Михайловское навещать, когда к Петру Абрамовичу в гости приедете…

— Князь, ты ещё не спишь? — раздался из медальона голос деда, да настолько громкий, что аж Аглая под одеялом вздрогнула, выпустила изо рта свою добычу и затихарилась. — Я что хотел сказать-то. Ты завтра давай приготовься, как следует, чтобы в Пскове не попасть впросак. Послезавтра я за тобой ни свет, ни заря заеду. Смотри не удумай ещё каких-нибудь дел, как накануне.

— Хорошо Пётр Абрамович, не посрамлю,– пообещал я деду и рукой под одеялом вернул голову Акульки на место, дав понять, чтобы не отвлекалась. — Захвати с собой пару ведёрных бочонков кальвадоса. Губернатора угостим. Глядишь, кому из гостей и понравится.

— Это всенепременно, — прогукал Пётр Абрамович. — Ну, всё, Саша, спокойной ночи.

— И тебе добрых снов, дед.

Вот ведь. Понравилась деду моя идея со связью. Голову даю на отсечение, что завтра он раз десять со мной свяжется, чтобы обсудить какую-нибудь незначительную мелочь.

Спустя какое-то время из-под одеяла показалась голова Аглаи:

— Пётр Абрамович уже ушёл? — всмотрелась девка в тёмный проём двери.

— Ушёл-ушёл. Спит уже давно в своём Петровском,– успокоил я девушку.

— А чего приходил-то, на ночь глядя?

— Ты же слышала. Спокойной ночи мне пожелать.

— Какой там слышала, — возразила Аглая. — Я вся дрожала под одеялом от страха.