— Мне это не грозит, — отмахнулся я. — Свою малую золотую медаль «За храбрость» я ещё в прошлом месяце в столичном Капитуле орденов получил. А за родственников я искренне рад, как говорится, нашли награды своих героев. Вот только переживаю, что Пётр и Павел Исааковичи после бала навряд ли домой поедут и, в конце концов, припрутся в Гостиный двор, а в нём для них номеров не найдётся. Представляете, что могут учудить два выпивших офицера, получив отказ?

Я посмотрел на Петра Георгиевича. Тот судорожно сглотнул, осознав предполагаемые бесчинства, а в глазах его явно читался полыхающий Гостиный двор и все прилегающие к нему постройки. Всё это никак не отвечало на определённое Императором предназначение отечественных войск правопорядка — всегда находиться на страже тишины и спокойствия Российского государства.

— Ваше Благородие, если Вы знакомы с городом, то не могли бы назвать адреса, где на день-другой можно было бы снять домик? — Решил я подрядить на работу обычным риелтором штабс-капитана. Кому как не ему знать Псков и иметь хотя бы крохотную армию стукачей и внештатных агентов. — Обещаю, что лично выплачу хозяевам необходимую сумму, в случае нанесения урона их собственности. К тому же Гостиный двор мне и самому не нравится — жду не дождусь, когда покину стены этой так называемой гостиницы.

— Сейчас я не готов ответить на Ваш вопрос, Ваша Светлость, — допил остатки вина в своём бокале собеседник. — Если угодно, завтра утром мы вернёмся к этому разговору.

Пообещав встретить меня утром в Гостином дворе, капитан откланялся, а я решил заглянуть на конюшню, чтобы проверить, как обустроился Гришка.

— Ты тут не замёрзнёшь? — Залезая в карету, поинтересовался я у кучера. — Всё-таки на дворе не май месяц. Может, в номере переночуешь?

— Да я привыкший, Ваша Светлость. — Послышалось в ответ. — К тому же карету Вы у хорошего мастера приобрели — она тепло хорошо держит.

— Ну, раз так, то давай я её прогрею немного.

С этими словами я достал нож прадеда и с помощью артефакта начал поднимать температуру внутри кареты, как это делал в своей лицейской комнате мой предшественник.

— Слушай, Григорий Фомич, всё забываю спросить — а почему ты бороду не отпустишь, как твои коллеги по ремеслу?

— Волос у меня на лице редкий, Ваша Светлость, — поскрёб подбородок Гришка. — А потому борода, как у козла растёт. От такой больше срама, чем пользы.

— Как же ты зимой на козлах стужу и ветер терпишь?

— Гусиным жиром лицо смазываю, чтобы не так сильно мороз чувствовать, — поведал мне кучер свою хитрость.