— Как мы их, а?! — хвастливо произносит он.
— Думаю, в ближайшие года два-три латиняне к тебе не сунутся, — говорю я. — Если сам их не позовешь.
— В ближайшие годы точно не позову, пока не создам сильную дружину и не разберусь со своими строптивыми вассалами, — обещает он.
— Вот это правильно! — соглашаюсь я.
— Ты научил меня воевать по-другому, руками врагов, — признается Иван Асень и предлагает: — Переходи ко мне на службу. Я дам тебе удел, который будет намного больше и богаче твоего княжества.
И владеть я этим наделом буду, в лучшем случае, до коронации следующего царя, а в худшем — до смены настроения нынешнего. Завистники нашепчут ему, что я примеряю корону, — и хорошее отношение ко мне смениться на лютую вражду. К тому же, Болгарию ждут бо льшие неприятности, чем Россию. Русские будут сами над собой издеваться, а над болгарами, кроме своих, еще и чужие поизгаляются.
— Спасибо, царь, за оказанную честь, но для меня богатство не стоит на первом месте! Я долго жил на чужбине, только недавно вернулся к своему народу и не хочу с ним расставаться, — отказываюсь я. — Ты сам знаешь, что такое жить в чужой стране, даже если это твои друзья.
— Знаю, — с ноткой горечи произносит он.
— Но обещаю, что я и мой народ всегда будем помогать тебе и твоему народу, — знакомлю я Ивана Асеня с будущим его страны.
Он не понимает всю историческую глубину моих слов, но верит им.
— Спасибо, брат! — говорит царь Болгарии.
Мы поворачиваем коней и вместе едем в сторону деревни, чтобы отпраздновать совместную победу. Я пытаюсь вспомнить, сколько раз еще русские будут проливать кровь за болгар. Быть мазохистами не запретишь…
43
Подплывая к Путивлю я впервые в эту эпоху почувствовал, что возвращаюсь домой. Может быть, потому, что впервые отсутствовал так долго. Впрочем, еще в двадцатом веке я заметил, что начинаю воспринимать купленное жилье, как свой дом, только года через три-четыре. Умом понимал, что оно мое, но первое время казалось, что я всего лишь арендатор.
Войдя в устье Днепра, мы выпустили белого почтового голубя, на крыльях которого угольком нанесли по три полоски, которые обозначали, что потребуются три ладьи для перевозки добытых трофеев. Второго голубя отправили, когда добрались до острова Хортица. У меня были большие сомнения по поводу голубей. Я читал, что они были надежнее российской почты, но мало ли что пишут?! Обычно в жизни всё оказывается не совсем так, как написано в книгах. Взял их, скорее, из любопытства. Подведут — не сильно расстроюсь. Наймем ладьи какого-нибудь купца.