— Это тебе за хлопоты. И будешь торговать в Путивле без пошлин с одной ладьи.
— Спасибо, княже! Я знал, что ты щедрый и великодушный человек! — произнес он громким и хорошо поставленным голосом, напоминая конферансье.
— Тебя Савка заметил в море, — тихо сказал мне монах Илья. — Купец не хотел к тебе плыть, волны дюже высокие были, но мы настояли.
— Он — холоп купеческий? — спросил я.
— За меру жита на три года отдан в услужение. Половину отработал, — ответил Илья.
— Савка! — подозвал я.
Вид у мальчишки был запуганный. На грязной левой щеке дергалась жилка. Так бывает, когда ждут, что сейчас влепят оплеуху. Я протянул ему еще одну золотую монету и сказал громко:
— Отдашь купцу и скажешь, что ты теперь мой слуга.
Савка крепко сжал монету. Руки у него тоже были в цыпках.
— Грабишь ты меня, князь! Такого хорошего слугу забираешь! — запричитал купец, но не очень убедительно. Поняв, что меня скулением не прошибешь, закончил: — Придется мне смириться. Ты — князь, а нам положено быть в твоей воле. — Потом предложил совсем буднично: — Отобедаешь, князь?
— Не хочу, — отказался я. — Вина дай, если есть хорошее.
— Вина хорошего нет, — сообщил он, — но есть мед монастырский, ягодный.
— Давай мёд, — согласился я.
— Ни разу не видел таких монет, — сообщил купец, попробовав мараведи на зуб и убедившись, что золотой. — Из какого-то латинского королевства?
— Из Португалии, — ответил я и объяснил, как их заимел: — Мой тесть с ними торговал.
— А где эта Португалия? — поинтересовался купец.
— За Геркулесовыми столпами, на краю земли, — дал я понятный ему ответ.
Савка принес тот самый бронзовый кубок, из которого пил купец, наполненный мутноватым напитком. На стенках сосуда было четыре овальных барельефа, изображавшие по пояс каких-то мужчин, скорее всего, святых. Сверху шли надписи, но только согласные буквы, так что я не смог расшифровать, кто это такие. Медовуха была сладковатая, с ягодным привкусом. Пилась легко, а вставляла здорово. Не успел я допить кубок, как через несколько минут вырубился.
2
Ночью мы стояли на якоре возле берега неподалеку от Месеврия. Город был окружен высокими каменными стенами с круглыми башнями. Это последний крупный византийский порт на нашем пути. Точнее, бывший византийский. Теперь он часть Латинской империи. Дальше начиналось Болгарское царство.
— Пошаливают там на море, в одиночку опасно плыть, — пожаловался купец, которого звали Борята Малый. — Будем здесь ждать, когда подойдет караван.
— А когда он будет? — спросил я.
К утру я совсем оклемался, даже встал и сделал небольшую зарядку, помахав саблей. Чувствовал себя молодым и сильным. Мне показалось, что сейчас я даже немного моложе, чем был, когда выплыл на полуостров Уирэлл. Жаль, нет зеркала, чтобы убедиться в этом.