— Разумеется.

Светозар зашагал по коридору обратно к ступеням. Шаги его дочери гулко отдавались от камня, его же шагов слышно не было. Он ступал слишком бесшумно.

Лада, будто не замечая меня, подошла к статуе своего деда.

— Лаксий бесстрашно вёл наш народ через войну, делая то, что и должен делать лидер. В последний год жизни он, правда, питал слабость к чрезмерному употреблению трав…

Она говорила так, словно читала заученный текст. С тем же успехом можно было выдать мне аудиогид.

— Далее мой прапрадед, Айрис…

— Хватит, — прозвучали мои слова резче, чем хотелось. Рука сама поднялась в останавливающем жесте. — К чему этот спектакль?

Лада наконец посмотрела прямо на меня. На её лице промелькнуло удивление.

— Что вы имеете в виду?

— Этот тон. Можешь говорить нормально.

— Могу? — в её голосе появились лукавые нотки, а на губах заиграла соблазнительная улыбка. — Это почему же?

— Потому что твои театральные таланты меня не впечатляют. Отец уже сказал, что здесь можно без церемоний.

— Сказал?

— Угу.

— Великие Предки… Должно быть, ты ему очень понравился.

— Почему ты так решила?

— Потому что он почти никогда не приглашает на свои земли других князей, не говоря уже об их жёнах и домовых. Что именно он рассказал о нашем народе?

— Лишь то, что он предпочитает не вмешиваться во внешний мир и заниматься делами в своих стенах, — я решил умолчать о том, что меня самого настораживал факт этого приглашения.

— Всё верно, — кивнула Лада. — Что-нибудь ещё?..

Я помедлил, решая, стоит ли касаться последней темы.

— Перед твоим приходом он сказал, что умирает. Сказал так буднично, будто о погоде говорил.

Взгляд Лады метнулся к полу, но тут же вернулся ко мне.

— Он… умирает. Мой народ всегда с достоинством встречал подобные вести, и отец не исключение. Его отец и все предки, чьи изваяния из лазурика ты видишь здесь, знали, что их жизни могут быть принесены в жертву ради защиты народа. Та война была неизбежна.

— Значит, твоего брата готовят в преемники?

— Готовят, — коротко выдохнула Лада, поджав губы и глядя на статую деда. — Всегда так: старший наследует титул. Такова природа династий, полагаю. Я просто… иногда мне кажется, что мой брат слишком суров для этой роли.

— Я заметил, — сухо ей ответил. С отцом приходилось фильтровать слова, но дочь оказалась куда интереснее. Никакой избалованности, острый ум под красивой оболочкой. — Твой брат производит впечатление…

— Производит впечатление одержимого? Да. Он пытается влезть в сапоги отца до того, как тот их снимет. Не беспокойся, я им ни слова не скажу.

— Сказать-то ты можешь, но будет ли это правдой?