— О чём же? — с любопытством прозвучал мой голос.
— Если это не слишком дерзко, у меня накопилось к вам довольно много вопросов, да и предложений. Думаю и у тебя найдется что обсудить со мной с глазу на глаз.
Князь солнцепоклонников видел меня насквозь. Но его прямота подкупала.
— А как же жёны? Ты же понимаешь, я беспокоюсь за них.
— Полностью понимаю. Но заверяю, они будут в полной безопасности. Тебе не обязательно верить мне на слово, но знай: я всегда отвечаю за свои слова.
Да. Доверие хрупкая вещь. Но если он решил нас убить, то сделает это в любом случае.
Я повернулся к Стефании, наклонился к самому её уху, мои пальцы деликатно раздвинули пряди её волос. Прежде чем прозвучало слово, её рука легла на моё бедро и легко сжала.
— Иди… — прошептала она в ответ. — Мы с девочками о себе позаботимся.
— Ты безоружна…
— Но они-то нет.
— Хорошо. Держитесь вместе. Если что, — сразу к повозке.
— Будем.
Она отстранилась, нежно коснувшись щеки губами. Мягкое прикосновение Стефании всегда пробирало меня до дрожи. Подавив её, пришлось вернуться к разговору с Светозаром.
— Не возражаешь, если перед прогулкой перекинусь парой слов с домовым?
— Конечно. Встретимся там, у повозок…
Через несколько минут я уже отмерял путь к конюшням. Они оказались огромными, не в пример моим. В загонах стояли странные фиолетовые кони. В углу, как машины на парковке, — ряды повозок. Найти среди них свою не составило труда: Заря и Стрела жадно пили воду из корыта.
— Вы двое в порядке, — сказал я, хлопнув по конским спинам. — Но где наша повозка?..
Где-то среди экипажей раздался низкий визг, перешедший в высокий крик.
Нападение⁈
Я ускорил шаг, быстро переходя на бег между повозками и ориентируясь на звук. Источник шума нашёлся быстро.
Это была моя собственная повозка.
— Кузя, ты только держись!
Глава 19
Корму повозки тряхнуло. Ноги сами понесли назад, рука уже легла на эфес меча.
Я взлетел на заднюю ступеньку, рывком отдёрнул холщовый полог и заглянул внутрь.
Ради вашего же душевного покоя, не стану описывать то, что предстало в полумраке. Скажу лишь, что увиденного хватило, чтобы отшатнуться и вжать ладони в глаза, сдавленно выдохнув:
— Жёванный крот… Мои глаза!
Сарказма в этой реакции была лишь половина. Вторая — неподдельный, травмирующий психику кадр.
С момента прибытия в Полесье мне уже довелось повидать всякого: и диковинного, и жуткого, и откровенно омерзительного. Но ничто не шло в сравнение с парочкой домовых в разгаре соития. Особенно когда один из них твой собственный.
— Василий! — из-за полога высунулась голова Кузьмы. — Я думал, ты на ужине!