Оставалось пять дикарей, все ростом с человека, но трое даже не успели взять оружие в руки.

Я бросился к ближайшему, пока он хватался за стоящее в стороне копьё. Яростно взмахнул мечом. Одним ударом клинок перерубил его руку и приведя дикаря в бешенство.

Я сердито рыкнул, отступил на пятке, уклоняясь от него, когда он бросился на меня с оскаленными зубами, и широко махнул слева направо.

Клинок прорезал переднюю часть его шеи. Кровь брызнула обдавая меня каплями, пока враг падал на землю, задыхаясь в продолжительной агонии.

Справа от меня стражник, жестоко вонзал наконечник копья в живот лесного дикаря, пока его противник бился в предсмертной агонии на земле.

Второй стражник пронзил ещё одного лесного дикаря копьем раздробив ему рожу. Мы все обратили внимание на Светана, но он прекрасно справлялся сам, даже с двумя противниками, которые кинулись на него.

Первый уже был выведен из строя, а второй лежал распростертый на земле. Светанповернулся к нему и вскинул меч.

— СТОЙ!

Я рванул вперед. Мигом добравшись до Светана перехватил его руку в замахе. Он попытался стряхнуть меня, но я удержался, толкнув его так, что он пошатнулся.

— Что⁈

— Нам нужен один живой.

Светан стиснул зубы и на мгновение взял себя в руки.

— Эти твари — животные, Василий. Даже если он мог бы говорить на нашем языке, он не станет это делать.

— Тогда получишь удовольствие убить его лично, когда убедишься, что я ошибся.

Он бросил на меня жесткий взгляд, но я ни за что не собирался уступать.

Раненый дикарь кашлял на земле, колотая рана в верхней части пузырилась, пока пробитое лёгкое сифонило воздух.

Кроме него, все наши враги были мертвы — по крайней мере, так я думал.

В кустах поблизости раздался стон и шуршание. Затем оттуда подняла колонна и с грохотом опустилась на землю.

Нет, не колонна — это была рука лесного тролля, а точнее сжатый кулак на конце.

Почти сразу после этого он начал медленно и тяжело подниматься. Вот же живучая тварь!

— Добейте его!

Один из стражников выкрикнул призыв, но это ничего не изменило.

Мы дружно ударили по троллю. Обрушив на него поток ударов, стрел и всплесков мороза, пока он продолжал медленно двигаться.

Бой длился меньше минуты от начала до конца, но по ощущениям казалось, что он шел пять, десять, а то и двадцать минут.

Я вернулся к умирающему дикарю, направив окровавленный меч на его грудь, глядя ему прямо в глаза. Два серо-белых шара, заменявших глаза, уставились на меня в ответ, пока кровь продолжала пениться из его рта и возле раны.

Они не могли говорить по человечески, но думаю если использовать самые простые слова, то можно хоть как-нибудь до него достучаться.