— Не вышло, значит, — удручённо выдал Весёлко, склоняя голову.

— Чего это, вон, не вышло? — Незамедлительно кинулся к нему Вдырко, как и я услыхавший слова военлёта даже сквозь грохот пулемётной стрельбы. — Сдохнуть красиво? — Он пнул мальчишку по сломанной ноге и вновь ухватил его за отвороты лётной куртки. Затряс: — Отвечай, мразь!

— Огнеплюй ваш дерьмовый подорвать! — зло выкрикнул ему в ответ юнец, очевидно, не видя причин скрывать от нас правду. — Но ничего, долго он против армады не выстоит, хоть и навредит ещё, сволочь, наверняка.

— Еще как навредит, — злорадно подтвердил Златопуп. — Покажет вашим пердолётам, кто здесь свой, а кого не ждали.

— Не радуйся, — повернулся к нему юнец, — вам гадам тоже не жить, как и огнеплюйщикам. Сейчас наши новый десант высадят.

— Так ваши егеря для этого высадились? — Догадался Варгонсо. — Чтобы остальным крейсерам путь расчистить, а не за девкой вовсе?

— За какой ещё шайсовой девкой? — удивлённо скосился на капрала военлёт.

Вдырко, перестав трясти, отпихнул мальчишку, роняя в снег:

— Кончайте с ним! Варгонсо!

— Э нет, комиссар, — отшагнул чуть назад капрал, — это ваши гномьи дела. Сами решайте.

— Поручик, — повернулся ко мне тайногвардеец.

— Я военмед, а не палач, — демонстративно сунув руки в карманы, я тоже отодвинулся от Вдырко подальше.

К Златопупу тот и обращаться не стал. Заорал на нас с Варгонсо:

— Вы что, значится, приказы, вон, не выполнять⁈ Прямое неподчинение командиру⁈ Измену затеяли, вон⁈ Да я вас… — Он зашарил по боку, нащупывая кобуру.

Выстрел раздался раньше, чем Вдырко успел вытащить пистолет. Пуля ударила его в живот и опрокинула на спину, повалив рядом с ошарашенным младшим военлётом.

Комиссар громко взвыл и, позабыв про своё оружие, ухватился обеими руками за рану. Тёмная кровь засочилась между его пухлых пальцев. Я почувствовал, как вся злость Вдырко пропала, мгновенно испарившись и полностью сменившись на один лишь страх. Даже боли тайногвардейца я не чувствовал, настолько его захлестнула боязнь здесь подохнуть.

— Варгонсо, — Златопуп перенаправил ствол своего револьвера на капрала, — как ты и сказал, это наши гномьи дела.

— А я что? — Развёл руками орк. — Я, надо понимать, вообще ничего и не видел. Меня тут вообще не было. А шальные пули, надо понимать, над головами так ведь и свистят. Мало ли, какая комиссару досталась?

Златопуп кивнул и, подойдя к перешедшему уже с воя на скулёж тайногвардейцу, свободной рукой вынул из его кобуры пистолет. Ловким движением выщелкнув барабан, вытряхнул в снег все патроны. И уже разряженный револьвер комиссара кинул на колени военлёту, непонимающе хлопающему на нас глазами: