Надо же, совсем мальчишка. Вместо бороды лишь редкий светлый пушок на щеках и подбородке. Однозначно не эльф. У тех растительность на лице вообще не появляется, даже в старости. Разве что бакенбарды пышные отрастают.

— Эй ты, — захлестал парня по щекам тайногвардеец, — давай, приходи уже в себя.

На лице медленно возвращающегося в сознательное состояние пленника, активно забарахтавшегося в снегу, за несколько мгновений отразилась целая гамма чувств и эмоций. Непонимание, боль, испуг и волнение быстро сменились откровенной и непреклонной ненавистью, едва мальчишка сумел разглядеть всех нас, собравшихся вокруг.

Для меня это было ещё более очевидно, чем для остальных. Ауру мальчишки я смог увидеть почти без напряга и потом с интересом наблюдал за изменением её оттенков в зависимости от эмоций, поочерёдно проявляющихся на бесхитростной физиономии юного военлёта.

— Отвечай, кто таков будешь? — Ухватив мальчишку за грудки, грозно навис над ним Вдырко.

— Предпоручик Весёлко, — сквозь зубы процедил тот в ответ, — младший военлёт первой эскадрилии третьего авиаполка.

— Как же ты, вон, младший военлёт, предателем-то стал? — зашипел Вдырко, брызжа слюной в лицо пленника. — Как же ты, значится, со своим народом воевать пошёл?

— Да пошёл ты в шайсово пекло. — Брезгливо поморщившись, чуть отвернулся Весёлко от тайногвардейца. — Я не с народом своим воюю, а вон с теми, — он кивком указал на капрала, — что ради своей выгоды без мыла троглу в зад залезть готовы. Каганат и землю нашу разоряет, всю горную добычу да переработку под себя подгребая, и народ наш с эльфами стравливает, уши ложью да наветами заливая. Я воюю, чтоб нашу землю от этой орды освободить. Да от таких приспешников-предателей как ты или вон тот полукровка.

Военлёт сердито повёл подбородком в мою сторону.

— Хотя с этим-то как раз всё ясно, — продолжил он. — Мать его с клыкастыми спуталась, выбора своему ублюдку не оставив. А вот тебе прощения не будет. Ты по доброй воле, видать, с каганатом снюхался. С тебя мои товарищи шкуру живьём снимут.

— Так это когда ещё, значится будет? — Зло оскалился Вдырко. — А я тебя уже сейчас могу на куски порезать.

— Ну и режь! — с не меньшей злостью выкрикнул мальчишка и громко затянул нараспев: — Что сын, что дочь, сомненья прочь, мы гномий род не посрамим! Уходим в ночь, сомненья прочь, своей земли врагу не отдадим! Раздуем пламя, поднимем знамя и штык сожмём мозолистой рукой…

— Ты мне это брось, значится, предательские гимны исполнять! — Врезав юному дарованию по лицу, оборвал пение Вдырко. — Какой, вон, такой мозолистой рукой⁈ Ты руку разве что, вон, о свой недоразвитый зачинатель мог смозолить.