— Знаем мы про ваши штыки, — подал вдруг голос Златопуп. — Да про то, как неумолимо и неудержимо вы в смертный бой должны пойти. Только скажи мне, военлёт, как же ты, с орками воюя, летаешь над родной землёй и рушишь фугасами свои же города да сёла? Видал я, как вы некоторые поселения освободили, камня на камне от них не оставив.

— На то она и война, — хмуро заявил военлёт. — Сражений без потерь и разрушений не бывает.

— Бред сивой кобылы! — Взъярился на юнца мехвод. — Все вы, освободители сраные, этим дерьмом оправдываете творимое зло! И плевать на ту боль и страдания, что вы несёте с собой! А я тебе одно скажу, не было бы никаких разрушений, не сунься вы сюда. Сами бы разобрались.

— Что-то не больно-то и разбирались! — Закипел в ответ и мальчишка. — Без указки клыкастых шага не способны ступить! Продали вы свою землю и просрали!

— Заткнитесь оба! — Вскинулся вдруг Вдырко. — Что это⁈

С той стороны, куда умчался Тимон с бойцами, донеслись звуки пулемётной стрельбы, переплетаемые с частыми ружейными выстрелами.

— Наши, надо понимать, с эльфами схлестнулись, — высказал предположение Варгонсо. — Вот только пулемёты там откуда? Надо бы глянуть. А то штурм-егеря противники серьёзные.

— Они вас всех на ноль помножат, — злорадно сообщил Весёлко. За что и получил тут же вновь по лицу от Вдырко.

— Расстреляйте его к трогловой матери! — Поднялся на ноги тайногвардеец, тряся отбитым кулаком. — Бронеход, вон, всё едино бросить придётся. Нам теперь пленники, значится, ни к чему. Варгонсо, разделайся с подлецом.

— Да как же можно расстрелять-то? — вступился вдруг за пленника только что костеривший его же Златопуп. — Малец ведь совсем. Безмозглый, да, но это ж дело поправимое. Может, одумается ещё.

— Заткнись, троглова отрыжка! — Окрысился на мехвода Вдырко. — Мы, вон, теперь в пешем рейде, силы на пленных нам, значится, тратить не с руки. Или ты его на себе тащить собрался, весь отряд замедляя?

— Да отпустить его к трогловай матери, и вся недолга, — не отступился мехвод. — Пусть тут под ёлками сидит, а судьба сама решает, жить ему дальше или тут сгинуть, замёрзнув. Всё равно с такой ногой далеко не уйдёт.

— Заткнись, троглова кочерыжка, — оборвал Златопупа тайногвардеец. — Ты и так уже до трибунала договорился. Тебе, вон, даже передовая теперь не светит. Я тебя после живьём в каземате сгною.

Воздух вокруг вспыхнул зеленоватым заревом, вновь формируясь в тонкий луч, проходящий высоко над нашими головами и нащупывающий борт передового крейсера эльфов.

Ни этот аэростат, ни летящий следом, не могли отразить атаку ракетами. Они их бестолково потратили на наш бронеход. А для остальных воздушных кораблей «Скорпион» находился пока вне зоны досягаемости. Вот и вгрызался он теперь смертельной хваткой в борт аэростата практически безнаказанно. Ведь пулемётный огонь, открытый эльфами по «Скорпиону», не должен был сильно тому помешать.