— Я не сомневаюсь в этом! Спасибо вам за все, жители Махи. В нашем единстве сокрыта и наша сила! Никогда не забывайте этого!
Воздев на прощание кулак к небу, я развернулся и зашагал прямо к ауксилариям, которые при моем приближении разомкнули ряды. От идеи разоружить меня командир гвардейцев не отказался, поэтому я сдал свои саи, вид которых среди воинов вызвали только презрительные усмешки. Похоже, бойцы и знать не знали, что я этими смешными вилками заколол целого Магистра…
Окружив со всех сторон кольцом, бойцы империи отконвоировали меня прямиком в резиденцию наместника, который встречал посетителей все в том же кабинете. Его обрюзгшее старческое лицо сейчас выражало тревогу и вину, но разговор он все же предпочел начать с упрека.
— Зачем ты довел до такого, Данмар? — С намеком на невысказанные извинения спросил он. — Почему нельзя было просто принять приглашение Его Сиятельства? Разве кому-то стало легче от твоей несговорчивости?
— Какого «такого?» — Иронично воздел я бровь. — Разве я не свободный гражданин Исхироса, вольный самостоятельно решать, какие приглашения мне следует принимать, а какие отвергать?
— Только если речь не идет об Его Императорском Величестве, Данмар, — грустно покачал обвисшими щеками чиновник. — Ты же понимаешь, что это неизбежно повлечет за собой ухудшение отношений с правящей семьей.
— И все же, плохое отношение Иилия, это вовсе не повод прибегать к административному ресурсу, чтобы доставить меня пред его светлые очи в цепях, как какого-то преступника.
— Что ты говоришь, — преувеличено сильно возмутился чиновник, — какие цепи⁈ Тебя сопроводят во дворец со всеми почестями, как дорого гостя!
Наместник всеми силами пытался сгладить острые углы сложившейся ситуации. Вот только больше было похоже на то, что он пытается успокоить самого себя.
— Бросьте, Ваша Милость, — отмахнулся я от слов главы провинции словно от жужжания назойливой мухи. — На гостей не устраивают засад на улицах и не спускают на них гвардейские когорты. Я именно что пленник. У меня есть знания, что нужны Иилию, и он сделает все, чтобы их из меня выбить. Скажете, нет?
Судя по тому, какая тень наползла на чело старика, сидящего передо мной, где-то в глубине души он чего-то подобного и опасался. Однако он был дланью государя, тем, кто прилежно исполняет любое его указание. Так разве мог он открыто осудить своего императора?
Глава 21
Сегодняшнее утро для Астры началось как обычно. После того, как она сразила Линнею на безлюдной улице, вся жизнь девушки разделилась на «до» и «после». Молодая Персус корила себя последними словами за то, что сделала. Она ненавидела себя и молила о прощении небо и Воргана. Поэтому каждый день у нее начинался с противостояния с собственной виной и разрывающими ее душевными терзаниями.