— Я поразмышляю над твоими словами, Данмар, — сдался наконец гигант. — Просто это очень неожиданно было узнать, что нынешняя ступень для меня не предел…
Глава 12
Работу с душой Кавима я откладывал и оттягивал как мог. Я не хотел ненароком сломить человека, на которого построил уже далекоидущие планы, играющие ключевую роль в моем замысле. Так что я пытался добиться от Владеющего максимального сходства рисунка с его внутренним миром, доводя южанина до кипения своей придирчивостью. Но тот с упрямством осла рвался в том направлении, лишая меня даже формального повода отказать ему.
Шахирец за последнюю неделю почти не спал, проводя время то в медитации, то над страницами блокнота, пытаясь по памяти восстановить то, что видел в своей душе. И я с непонятным сожалением отмечал, что с каждым следующим днем у него получается все лучше и лучше. Линии ложились на бумагу все ровнее, штрихи все четче изображали игру теней, а изгибы и углы становились изящней и точнее.
В конце концов, перед очередной ночевкой, Кавим подошел ко мне с похудевшим раза в три дневником, и заверил, что справился с задачей. Он поклялся, что сумел воплотить на бумаге абсолютно достоверное подобие того места, куда он попадает во время транса, вплоть до наклона каждой травинки. И я, глядя на рисунок уютного оазиса, распростертого посередь холмов песчаных барханов, был склонен ему поверить.
— Что ж… тогда идем, — распорядился я, — попробуем…
Первую попытку провести Владеющего к могуществу, мы предприняли этой же ночью. Я предупредил Астала, чтобы он не пугался истошных криков, которые услышит из темноты. А главное, ни в коем случае не подглядывал за нами, иначе последствия для его приятеля будут фатальны. Страх за товарища должен был гораздо сильнее подействовать на воителя, нежели угроза его собственному здоровью.
И, похоже, это сработало, потому что здоровяк провожал взглядом наши удаляющиеся во мрак степной ночи силуэты, и не пытался пойти следом. Когда мы отошли уже на порядочное расстояние, и свет костра превратился в крохотную едва различимую искорку, я повернулся к Кавиму.
— Ты готов?
— Готов!
— Тогда ложись на землю, а я пока все обустрою.
В отличие от Луаны, южанин не проявлял опаски или недоверия. Он полностью полагался на меня, вверяя в мои руки не просто свою жизнь, но и душу. Владеющий не задал ни единого вопроса, пока я завязывал ему глаза и спутывал прочными кожаными ремнями руки и ноги. И в медитативный транс он вошел легко, без всяких костылей в виде дурманящих зелий.
Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, я начал медленно распускать завязки восточной дишдаши. В султанате такие одежды носили практически все местные жители, прячась под длинными полами от палящего зноя. Но это только днем. От ночного холода степи эта тонкая закрывающая даже пятки роба никак не спасала.