— Ты не рассказал Асталу, зачем мы идем в Зинат?

Южанин сразу же как-то смутился и виновато потупил взгляд.

— Я как-то… в общем… — Кавим тяжко вздохнул и прикрыл глаза. — Нет. Я ничего ему не рассказывал.

— Конечно-конечно, — сварливо отозвался здоровяк, — мы же с тобой знакомы всего лишь больше десятка лет. Рановато мне еще доверять…

— Исш’антала, — ругнулся беглый аристократ, — Стальной, все не так! Просто… я не знаю, как ты будешь ко мне относиться после того, как узнаешь о моем прошлом.

— С Данмаром, значит, тебя это не заботило?

— Астал, — поспешил я вмешаться в зарождающуюся перепалку, — не дави на него. Кавиму сейчас и так нелегко. Он все равно тебе обо всем поведает. Ведь так?

Шахирец с некоторым запозданием, но все же кивнул.

— Да, клянусь Нальмунаши, что расскажу обо всем! Путь до Зината не будет близок, так что впереди достаточно времени, чтобы послушать мою историю.

Все еще хмурый великан закатил глаза, но ничего против этого предложения не сказал.

— Ладно, дьявол с вами обоими! — Махнул он здоровенной ладонью. — Давайте уже что-нибудь проглотим! Я в дороге слышал очень много про здешний шарбат. Караванщики говорили, что он по вкусу слаще первого поцелуя и просто тает на языке!

— Кто о чем, а Астал опять о сладостях… — осуждающе покачал я головой, за что был удостоен насмешливыми взглядами обоих своих спутников.

* * *

Сухая степь стелилась бесконечной ровной столешницей без единого холмика. Из-под копыт лошадей вылетали целые облака пыли, напрочь перекрывающие обзор за спиной, а жара стояла такая тяжелая, что губы пересыхали и трескались, несмотря на достаточное и обильное питье. И даже привыкшие к таким условиям выносливые шахирские скакуны то и дело норовили свернуть к редким островкам пожухлой зеленоватой травки, не слушаясь приказов наездников. По крайней мере, мой уж точно. Хотя, быть может, истинная причина крылась в моем исключительном неумении править скакуном, а не в его норове. Все-таки раньше мне удавалось избегать знакомства с местным четырехногим транспортом, а потому отсутствие опыта в этом деле, очень сильно сказывалось на комфорте поездки.

Отбитый седлом зад, натертые мозоли на бедрах, непрекращающаяся тряска, от которой комок тошноты подкатывал к горлу… Это лишь краткий перечень всех неудобств, который я испытывал. Но, в целом, конечно же, ничего сверхкритичного. По сравнению с адским пансионом Преисподней, поход через засушливую степь был похож на милую прогулку.

Путешествовали мы в тишине и молчании. Кавим все-таки поведал Асталу о событиях своей юности, и паталогически честный здоровяк, ожидаемо, воспринял эти известия в высшей степени негативно. Он процедил что-то вроде: «Если б я знал, кто ты есть на самом деле, то и руки бы тебе не подал!»