Я сразу же умыл руки, давая понять, что о настолько личном, говорить будет только Кавим. Если вообще пожелает. Великан тут же переключился на него, но шахирец только вяло отмахнулся, завалился на свою фрасаду и моментально отрубился. Астал перевел на меня озадаченный взгляд и спросил:

— Чего это с ним?

— Устал, — односложно ответил я. — Но мы еще не достигли цели, поэтому завтра ночью будем пытаться снова.

Понятливо кивнув, воитель тоже попытался немного подремать, покуда беспощадное солнце не разбудит нас своим ослепительным светом. И поскольку до утра оставалось совсем немного, то вполне очевидно, что выспаться никто из нас не успел. Мы со скоростью сонных мух собрали стоянку, сняли путы с ног стреноженных скакунов, а потом и сами лениво полезли в седла.

Мы со здоровяком выглядели далеко не бодро, но по сравнению с Кавимом являли просто эталон свежести и жизнелюбия. Шахирец же ехал и постоянно клевал носом, засыпая на ходу. Пару раз он даже чуть не свалился с лошади, так что пришлось ловить его. И только лишь когда небесное светило покатилось к горизонту, а удушающая жара пошла на убыль, наш спутник начал немного оживать.

После заката, как я и обещал, мы предприняли новую попытку. И следующей ночью тоже. Я откровенно жалел нового Магистра, и не хотел вести его путем Луаны, но, похоже, у меня не оставалось выбора. Самостоятельно эту стену пробить южанин никак не мог. Хуже того, из-за своей разгоревшейся Искры он стал слишком раздражительным и подавленным. Но назад мы уже повернуть не могли. Как нельзя засунуть вылупившегося цыпленка обратно в яйцо, также и тут, невозможно было вернуть Кавима на исходную. Единственное, что было в моих силах, это постараться минимизировать последствия от своего вмешательства, дабы не пробудить у беглого аристократа жгучую ненависть ко мне, как получилось с доминой Персус.

И мы упрямо и методично двигались вперед, продавливая ту преграду, что отделяла беглого аристократа от могущества. Шаг за шагом, провал за провалом… И как знать, может до прибытия в Зинат мы все же сумеем таким образом сделать из него Грандмастера. Времени еще предостаточно…

Так и ползли мы по степи, проводя ночи в медитации, а дни в тряске сонного дурмана. Пока, наконец, не добрались до городишки под названием Хундуд. В переводе с шахирского это значило «граница» или, если подойти к переводу более творчески, то «последний рубеж». И такое громкое имя ему дали совсем не просто так. Это населенный пункт в самом деле был последним обитаемым местом перед великой пустыней, которую нам предстояло пересечь. Дальше только километры мертвых песков, палящий зной, смертоносная жара и ни единой капли воды на сотни миль вокруг.