— Я отказался от прав на трон. Я посвятил почти всю жизнь служению своему недостойному брату. Моей волей был возведен этот город, — гулко возвестил призрачный старик на весь подвал. Его лицо исказилось, — Этого было недостаточно? Не хватило даже на то, чтобы моим останкам и моему дому позволили упокоиться в веках⁈

Стоя у выхода и тревожно посматривая на хрюкающие машины, я решил послушать старика еще, тем более, что подвальная дверь, на которую я глянул снизу вверх, отчетливо светилась нездоровым красным цветом.

— Я хотел покоя. Ни славы, ни признания, ни поклонения. Не знаю, кто ты, смотрящий эту запись, но раз она запустилась… значит, в мой дом ворвались. Вторглись! Но не какие-то там воры, о неееет… моих сил и знаний, вложенных в этот дом, его собственной мощи хватило бы перемолоть армию! А за ней — еще одну! Дойти до моего пристанища могли лишь те, кто бросил на это множество сил, магии и людей! Жадность!

…ну да, ну да. Один простой орк никогда бы в жизни не дошел.

— Ваши усилия будут напрасны, черви! — выплюнул призрак, гневно потемнев лицом, — Если вы смертные — считайте ваши последние мгновения! Если же нет… о, поверьте, я придумал кару и для вас! Раз город не смог защитить мои останки… то пусть он послужит причиной, по которой вам отомстят!

Призрак потух, а я внутренне сжался, ожидая немедленного взрыва, но вместо него, услышал скрежет — книжные полки пришли в движение, расходясь в стороны и демонстрируя, что скрыто за ними. Ничего особенного, подумаешь, пара сотен изрисованных разными знаками черепов, мирно стоявших на полочках…

Придя к такому выводу, я малодушно ломанулся из подвала, начавшего по непонятным для меня причинам вибрировать. Импульсы? Черепа? Да неважно, пора валить!

Дверь меня ударила длинной красной молнией, которая вместо того, чтобы причинить боль, ожоги или там смерть, начала плясать вокруг моего тела, напоминая змею, ищущую, куда бы вонзить зубы. Пнув деревянно-железное препятствие, я выскочил на первый этаж, тут же получая магический импульс едва ли не в лицо. Бешено оглядев развалины, я заметил почти полностью разрушенное окно и кинулся сквозь него наружу. Удачно, ничто меня не откинуло назад!

Стремглав я нырнул в переулок, тут же пронзил его насквозь одним рывком «Пути Ветра», ошалело огляделся, и припустил по улице, в конце которой стояла небольшая толпа определенно гражданских лиц. На бегу я накинул плащ анонимности, выдохнул… и уперся ногой в мостовую, тормозя с такой силой, что из-под пятки полетели булыжники.

Стоящий в толпе белокурый ребенок повернул ко мне голову, и я не поверил своему единственному рабочему глазу. На меня, с привычным как само небо, неодобрением, смотрел Эдвард Эйнинген, чьи руки были довольно небрежно связаны спереди. Вот так встреча.