Мне захотелось скинуть капюшон, и посмотреть аристократу прямо в глаза. Просто чтобы убедиться, что он надо мной не подшучивает. Однако делать я этого конечно же не стал.

— Вот же чертов упрямец, — пробормотал я, отстраненно разглядывая полыхающие хибары.

— Данмар, ты поможешь нам вернуть сына? — умоляюще сложила ладони Эония.

— Поднимите этот вопрос на городском совете, — жестко отрезал я, а затем развернулся и зашагал по частично обрушенному парапету прочь от семейной пары.

Аристократы замерли каменными изваяниями, пораженные моим категоричным отказом, и не решились ни последовать за мной, ни закричать вслед. Они явно надеялись на мое содействие, и никак не могли предсказать подобной реакции.

По сути, Йеро для меня уже стал сыгранной картой. Как, собственно, и Астал. Ведь его роль заключалась лишь в моей защите на первых порах пребывания в этом мире. А теперь, когда я личной мощью стал многократно превосходить любое живущее под здешним небом существо, надобность в нем отпала. Флогия, которую, без всякого сомнения, эти двое и пытались вывести, так и вовсе выработала свой ресурс уже тогда, когда я втерся в доверие к семье Дивита. Так и какой же смысл мне вообще что-либо делать ради этих людей, ежели они больше не могут быть мне полезными?

Еще год назад я даже не стал бы раздумывать над этим. Логика моих поступков холодна и рациональна, нет никаких причин действовать вопреки ее расчету. Но разве логично то, что я пытаюсь сейчас сделать? Разве есть хоть капля здравого смысла в том, чтобы бросать вызов самому Дьяволу? Отнюдь.

Облокотившись на чудом уцелевший простенок, я прикрыл глаза, погружаясь в глубины своей изувеченной души. Там я медленно прошелся по уродливому бурелому, который медленно, но верно осыпался прахом, уничтожаемый гнетом черного обелиска. Тронул ладонью собственноручно выполотые всходы надежды, вот уже который год гниющим ковром укрывающие мертвую почву. Заглянул в бездну своей Искры, где на недосягаемой глубине полыхал безудержный огонь…

Всего восемь лет я провел в этом молодом теле, но насколько сильно они изменили меня. Оказалось, что на закаленной адским пламенем душе все еще можно оставить живой отпечаток. И некоторым людям, с которыми я познакомился в этом безымянном мире, это удалось.

Сев по-восточному рядом с желтым цветочком, который после прощания с Линеей чудесным образом пророс в этом ужасном месте, я привычным движением тронул его тончайшие лепесточки.

— Познакомишь меня со своим новым другом, Линни? — вежливо попросил я, но она, будто стесняясь, закрыла от меня свой бутон.