Тыкая что-то в планшете своими пальчиками с непомерно длинным ногтем, красавица забежала в кафе, а мы с Кавимом остались сидеть на террасе.

— Мне послышалось, или в твоей речи прозвучало: «Айну?» — подал голос шахирец.

— Нет, тебе не послышалось, — хмыкнул я. — Здесь все говорят на диалекте, который в твоем мире считался языком древних.

— Ну надо же! — мой соратник задумчиво поскреб свою элегантную бородку, и удивленно покачал головой. — Выходит, что у нас со здешними обитателями общее прошлое?

— В какой-то степени да, — уклончиво ответил я. — Но явно не в той, в которой ты подумал. Ты знаешь, кого я разыскиваю?

— Знаю-знаю, — Кавим нетерпеливо покрутил ладонью в воздухе, — первородных людей, пилигримов, путешествующих по мирам и несущих свет духовной… постой-ка! Ты хочешь сказать, что Айну — это и есть изначальная речь⁈ Та, на которой говорили первые представители человечества⁈

— Именно! — щелкнул я пальцами, подтверждая догадку собеседника. — Пилигримы посещали твой мир когда-то невообразимо давно. Настолько, что жители уже позабыли их язык, создав десяток собственных. Хотя, есть у меня и другая версия. Быть может, первородные изначально и обитали на твоей планете. Вот только древний катаклизм, разрушивший небесный спутник, спровоцировал упадок цивилизации, приведший к утрате большинства навыков и умений. Фактически, вы могли заново учиться жить, трепетно оберегая осколки былых достижений.

— У меня от прикосновения к тайнам такой дремучей древности чешуя дыбом встает…

— Ничего, со временем привыкнешь, — заверил я приятеля.

— Да придется, видимо, — слегка отрешенно пробормотал Кавим, а потом ненадолго замолк, гипнотизируя столешницу.

Сперва он принялся выстукивать пальцами неровный ритм, что обычно выдавало в нем некоторое волнение, а потом без всякого перехода поинтересовался:

— Как там Астал? Все еще дуется на тебя?

— «Дуется» — это слишком неподходящее слово, мой друг, — я слегка приспустил солнцезащитные очки и вперил в товарища взгляд своих янтарных глаз. — Он меня ненавидит и клянет.

— Ну ничего, скоро он остынет, я уверен, — преувеличенно бодро заверил южанин. — Рано или поздно, но он поймет, что твое дело благое. Да и Преисподняя ему мозги на место вставит.

— Кавим, ты говоришь мне это уже почти сотню лет, — фыркнул я, не спеша соглашаться с сотоварищем. — Астал настолько несговорчив, что готов умирать раз за разом в водовороте Ада, лишь бы не встречаться со мной. Он никогда меня не простит…

— А вот это мы еще посмотрим, — упрямо возразил Кавим.

После своей реплики он ненадолго замолчал, потому что вернулась официантка с нашим заказом. И хоть она не могла понять чуждой для местного обитателя речи, а привычка не болтать при посторонних никуда не делась.