У сыроварни на снятой двери лежали в ряд накрытые тела. Из-под мешковины торчали ноги, и по сапогам легко угадывалось, где чужие, где свои, а где деревенские. Пекарню разнесло прямым попаданием, в глубокой воронке стояла вода. В палисаднике у третьего дома, среди сломанных подсолнухов, где ещё утром ничком лежала женщина в переднике, безмятежно сидела девчонка лет семи и аккуратно, по размеру складывала обломки черепицы в горку.

Сай, не выдерживая этого зрелища, отвернулся и пошёл дальше. А Вик наконец понял, что именно казалось ему неестественным в происходящем. Его поражало смирение и молчание жителей: во время войн и катастроф люди обычно кричат.

Тут же повсюду царило унылое безмолвие.

Они вышли на неширокую деревенскую площадь, и вокруг них тут же начали собираться люди.

Вик оглянулся по сторонам, и тут же принял решение.

— Клегг. Трофейные плазмоганы сюда!

— Ты вроде утром хотел?

— Сейчас.

Унтер-майор свшел на связь с Финном. Вскоре транспортный дроид привез несколько десятков стволов и свалил их посреди площади в кучу, стволами вразнобой. Люди с любопытством смотрели на них.

Вик забрался на дроида, чтобы его видели со всех сторон. Сай встал рядом, внизу.

— Меня зовут Вик. Кто-то из вас меня уже знает, с другими — будем знакомы сейчас.

Он подождал, пока стихнет гомон.

— Говорю коротко, потому что вам ещё до утра разбирать завалы. Дом Десмонд пришёл сюда один раз, придёт и второй. Может быть, не завтра и даже не через месяц, но точно вернётся — и, поверьте, их будет гораздо больше.

Вик показал на поле.

— Сегодня за вашу деревню легли наши люди — вы их видели. Сейчас нас немного, а завтра будет ещё меньше. Никто не обещает, что в другой раз мы успеем и сможем вас защитить.

Теперь он показал на кучу оружия.

— Это всё, что осталось от тех, нападал. Оружие есть, но держать его некому. Мы одни не справимся.

Ветер потянул дым через площадь, на дальнем конце кто-то закашлялся.

— Я не зову вас на чужую войну. На другие планеты никто не отправится, обещаю. Речь про эту улицу, эти дома и ваши семьи. Кто готов встать за деревню — выходите сейчас! Кто не готов — идите работать, вас никто не тронет.

Он замолчал.

Настало молчание. Люди не смотрели на Вика. Они молча глазели на кучу стволов, на дома и друг на друга. Никто не двигался, никто не торопился вступить в ряды защитников деревни..

Потом вперёд протолкался мужик в прожжённой на плече куртке. Немолодой, тяжёлый, с руками мельника.

— А чья очередь мою мать срезала?

Вик посмотрел на него сверху.

— В кофте которая, — уточнил мельник. — В вязаной. Её вместе с солдатом положили, одной очередью, на двоих. Так вот, чья очередь-то?