В целом у нас всё было прекрасно.

Коровья ферма работала, как часы. Птицеферму достроили на той неделе и профессор лично контролировал её ввод в эксплуатацию, обучая работников нюансам кормления новой породы. Мясной цех тоже не простаивал, выдавая ещё не самые большие, но регулярные объёмы продукции. Заработала серебряная шахта и достраивался завод по переработке руды. Карабановцы уже водили малышей в новый детский садик, а рукодельницы перебрались из школы в отдельное здание дома культуры, которое курировала Лисицына. Ей продолжала помогать Алеся, неожиданно обнаружившая в себе тягу к творчеству, и открыла свой кружок фотографии и блогерства.

Ольховские закончили кошмарить администрацию Киржача и, уволив парочку обнаглевших чиновников, причем прямиком в тюрьму, я сделала оставшимся внушение, намекнув, что так будет с каждым, кто подведет моё доверие. Люди прониклись и крупных нареканий больше не было.

Но больше всего времени я уделяла росписи храма, которую мне доверил настоятель Никифор, увидев, что именно я хочу нарисовать. Мужчина мне понравился. Он был уже не молод, к пятидесяти, но выглядел скорее как боец, чем как чиновник: высокий рост, широкие плечи, стать, темная окладистая борода, пышные усы и бездна доброты в карих глазах. При этом сложно было так сходу понять, какой именно стихией он одарен. Вроде бы и твердь, но в то же время воздух, а иногда и огонь проглядывал, но уже в следующую секунду вода.

Я очень сильно подозревала, что он такой же мультистихийник, как и я, просто очень хорошо скрывает свою суть. И явно неспроста.

И глупых вопросов задавать не спешила.

Какая разница, чем он одарен? Лишь бы человек хороший был и не враг нам.

Сегодня был четверг и я, приняв троих граждан по вопросам трудоустройства и облагораживания территорий, снова забралась по лесам под самый купол. Меня ждал самый непростой этап — роспись центрального участка с распахнувшим крылья золотым фениксом, который располагался горизонтально, так что приходилось стоять, постоянно задрав голову, отчего дико затекала шея. Увы, иначе было никак. Я пыталась рисовать лежа, но если наброски таким образом ещё можно было сделать, то роспись красками — нет.

Приходилось терпеть и периодически отвлекаться на банальную разминку.

Но всё равно к вечеру всё было готово и я, спустившись вниз и вытирая испачканные пальцы влажной салфеткой, придирчиво изучала результат, решая, окончательный ли он или стоит добавить в отдельных местах теней и света.

Нет, пожалуй, не стоит. Всё именно так, как должно быть.