ритуалах. Даже Карпов молчал, прислонившись к базальтовой стене и глядя на свой единственный сапог, который стал символом его позора. Тишину разорвал не вой сирены, а тихое, металлическое шипение гермодвери. В проеме возникла фигура, не похожая на грубую силу Иванова. Высокий, худощавый, в безупречно белом медицинском кителе поверх термоформы с шевроном ОЕЗ: «Доктор Элиас Рейнер. Биопсихологический Надзор». Его лицо было бледным, почти прозрачным, лишенным морщин или эмоций. Глаза — холодные, серо-стальные, как скальпели, — скользнули по залу, мгновенно оценивая состояние каждого. Он нес не планшет, а тонкий кристаллический считыватель, мерцающий тусклым синим светом. Его шаги по металлическому настилу были бесшумными, призрачными. Он поднялся на невысокую платформу у главного экрана. Не повышая голоса, но так, что каждое слово падало в гробовую тишину, как капля ледяной воды на раскаленную плиту: — Кандидаты. Я — доктор Рейнер. Отвечаю за финальный этап вашей подготовки. — пауза. Его взгляд остановился на Ндлову, который инстинктивно поежился, — Поздравляю. Первичный отбор пройден. Вы доказали, что ваши тела и навыки могут функционировать в условиях стресса, близкого к боевому, — в его голосе не было ни капли поздравления. Была констатация факта, как патологоанатом констатирует отсутствие признаков жизни. — Однако миссия «Светлячок» — не боевой вылет. Это многолетнее путешествие в абсолютную изоляцию. Где ваш главный враг — не вакуум или радиация. Где ваш главный враг — вы сами. Ваши неконтролируемые мысли. Ваши неосознанные страхи. Ваша несовместимость друг с другом в замкнутом пространстве под вечным давлением неизвестности. Он коснулся считывателя и на экране всплыли три имени, выделенные кроваво-красным: Юсеф Амрани (ФМН): «Критическая фиксация на локальных системах жизнеобеспечения при игнорировании стратегических угроз. Неспособность к быстрой переориентации внимания.» Нкоси Ндлову (АСВ): «Неконтролируемые панические реакции на гипотетические биологические угрозы. Потенциальный источник дестабилизирующей паники в долгосрочной изоляции.» Сэмюэл Макаре (ТСН): «Чрезмерная погруженность в анализ среды в ущерб оперативной коммуникации критической информации экипажу. Риск „пропущенного сигнала“.» В зале повисло тягучее молчание, нарушаемое лишь прерывистым дыханием Ндлову. Амрани опустил голову, его пальцы сжали край комбинезона. Макаре лишь медленно кивнул, его лицо, обычно спокойное и наблюдательное, стало каменным. Они не провалили симуляцию. Их отсеяли