расплаты, которая уже летела к нему с Земли со скоростью радиоволн. Шлюз открылся перед ним. Волков влетел в него, не замедляя шага. Дверь захлопнулась за его спиной с глухим, окончательным шипением, похожим на звук захлопывающейся крышки гроба. Глава 5 Информационная Блокада Хлопок двери лаборатории за спиной Волкова прозвучал как выстрел. Не дверь — шлюз бункера, захлопывающийся навсегда. Слово Морозова — «тупик» — висело в ушах, тяжелое и окончательное. Не «советское». Непонятное. Нечитаемое. Сенсация. И он, Геннадий Петрович Волков, начальник станции «Гесперия», держал ее в руках почти час… и проморгал. — Сука! — вырвалось снова, шепотом, но с такой силой ненависти к себе, что перехватило дыхание. Не к артефакту. К собственной, ослиной тупости. Надеялся на «советский хлам». Надеялся, что Морозов скажет что-то успокаивающее. Надеялся выиграть время, чтобы доложить в ЦИКП красиво, с результатами… Идиот! Кретин запредельный! Его ноги понесли его по коридору не по воле разума, а подстегиваемые приступом чистой, животной паники. Воздух, спертый и пропахший озоном, казался густым как сироп. Гул систем жизнеобеспечения, обычно фоновый, резал слух, сливаясь со стуком собственного сердца где-то в висках. Карьера… Это слово всплыло первым, острым и холодным. Не просто увольнение. Пояс Астероидов. Рудники. Или трибунал за сокрытие данных планетарной важности. А то и шлюз без скафандра, если ЦИКП счел бы нужным сделать показательную казнь. Но хуже карьеры был другой страх — страх утечки. Он видел лица в доке! Техников, обалдевших от вида черного монолита. Экипаж «Клеща» — Никиту, этого спокойного оператора, с глазами, полными первобытного ужаса. Они видели. И они не железные болванки по протоколу. Они люди. С планшетами. С личными модемами. С желанием похвастаться, испугаться вместе с близкими на Земле… «Технари из дока уже слили!» — мысль ударила как током, почти физически остановив его на мгновение. Уверенность была стопроцентной, иррациональной и жуткой. Они уже слили. Фотки. Видео. Описания в личных чатах: «Ты не поверишь, что мы тут нашли на краю света!». А чаты эти читают… читают все. Журналисты мониторят такие каналы как стервятники. ЦИКП узнает из новостей. ЦИКП узнает из новостей раньше, чем от него! Это был не просто крах. Это был приговор без права на апелляцию. Он ворвался в свой кабинет, сбив плечом косяк. Запах старого кофе и пота ударил в нос. На столе мигала лампочка внутренней связи. Он рванулся к ней, пальцы дрожали так, что с первого раза не попал