по кнопке. Второй нажим был резким, почти разбивающим пластик. — Игнатов! — его голос сорвался на хриплый, сдавленный лай, лишенный всякой начальственной выдержки. Голос загнанного зверя. — Срочно ко мне! БЕГОМ! Или… — пауза, мозг лихорадочно искал слова, чтобы передать весь ужас положения, всю неотложность. — Игнатов! Глуши! Глуши ВСЮ связь! Кроме экстренных каналов и моей линии! СЕЙЧАС ЖЕ! Код «Черный Шторм»! Понимаешь⁈ ТЕХНАРИ ИЗ ДОКА УЖЕ СЛИЛИ! Журналисты узнают раньше ЦИКПа — нам всем пиздец! Выполняй! — Он швырнул трубку, не дожидаясь ответа. Она отскочила от корпуса аппарата и повисла, раскачиваясь. Волков стоял, опираясь ладонями о стол, тяжело дыша. «Поздно», — прошептало холодное чутье где-то глубоко внутри. — «Но хоть попытаться… Хоть создать видимость контроля…» Его отражение в затемненном экране терминала было лицом не начальника станции, а загнанной крысы. Крысы, понимающей, что крысоловка захлопнулась. * * * Центр Управления Связью «Гесперии» напоминал усыпленный улей. Тусклый свет, монотонный гул серверных стоек, мерцание индикаторов на консолях. Операторша Петрова лениво щелкала клавишами, переводя поток телеметрии с метеоспутников в архив. Рядом Семенов, в наушниках, что-то напевал себе под нос, мониторя стабильность канала с ЦУКом ЦИКПа на Земле. Рутина. Вечная, скучная рутина края системы. Шипение открывающегося шлюза заставило Петрову вздрогнуть. В проеме возникла массивная фигура Игнатова, начальника СБ. Его лицо, обычно выражавшее циничное спокойствие, было каменным, но в глазах горели холодные, острые искры. Он вошел не просто быстро — он вошел властно, его присутствие мгновенно сгустило воздух в помещении. Все взгляды операторов, настороженные и вопрошающие, устремились к нему. — Код «Черный Шторм», — голос Игнатова прозвучал негромко, но с такой железной интонацией, что слова врезались в тишину как гвозди. — Авторизация Игнатов-Омега-Семь. Немедленное исполнение. Всех внешних каналов. Личные комутаторы — глушить по MAC. Весь трафик — на фильтр и дамп. Кроме каналов «Красная Кнопка» и прямой линии НСС в ЦУК ЦИКПа. Выполнять. Никаких «почему». Никаких объяснений. Только приказ, отточенный и смертельный. Петрова побледнела, ее пальцы зависли над клавиатурой. «Черный Шторм». Крайняя мера. Полная информационная блокада. В истории станции активировался только на учениях. — Шеф? — начал было Семенов, снимая наушники, но встретил взгляд Игнатова — пустой и беспощадный, как дуло штурмовой винтовки. — Немедленное исполнение, — повторил Игнатов,