«Заря» стоял там, где они его оставили, невредимый, уютный огонек его иллюминаторов казался теперь символом невиданной роскоши — безопасности, тепла, своего. Они молча добрались до него, загрузили контейнеры в грузовой отсек, закрепили ремнями. Действовали автоматически, как запрограммированные машины. Только когда люк шаттла с шипением закрылся, отсекая вид на серую громаду комплекса в отдалении, и системы начали нагнетать давление, группа смогла позволить себе расслабиться. Вернее, их тела расслабились сами — они рухнули в кресла, отстегнули шлемы с болезненными всхлипами упругих защелок. Воздух шаттла пах пылью, пластиком и потом — своим, человеческим. После стерильной, древней атмосферы хранилища этот запах был оглушительным, почти вульгарным. Никто не говорил. Карпов, сидя в кресле пилота, не включал двигатели. Он просто смотрел в иллюминатор на чернеющий на фоне стеклянного поля силуэт убежища. Его лицо было серым, осунувшимся, под глазами — темные круги, словно его били. Аджей уткнулся лицом в дрожащие ладони. Его плечи слегка вздрагивали. Чин методично проверял показания всех систем шаттла, его пальцы двигались по панели, но взгляд был остекленевшим. Белькасем закрыла глаза, делая медленные, глубокие вдохи, как она учила других. Но ее веки подрагивали. — «Заря» — «Светлячку», — наконец, хрипло произнес Карпов, нажимая на переговорную кнопку. — Груз доставлен на борт. Хранилище… обследовано. Возвращаемся. — Он сделал паузу, глядя на контейнеры, притянутые ремнями к полу грузового отсека. — Груза… меньше, чем планировали. Но он… есть. Ответ из «Светлячка» был кратким, голос Звягинцева звучал сдержанно, но в нем слышалось напряжение: «Принято. Возвращайтесь. Курс свободен.» Карпов вздохнул, взялся за рычаги управления. Легкая вибрация пробежала по корпусу шаттла, поднимая с пола облачко серой пыли с их ботинок. Пыль поплыла в воздухе, медленно оседая обратно на пол, на их ноги, на черные ящики. Шаттл плавно оторвался от стеклянной поверхности, набирая высоту. В иллюминаторе комплекс быстро уменьшался, превращаясь в темное пятно на бескрайнем сияющем поле, потом в точку, потом исчез. Карпов не отрывал взгляда от того места, где он был. Его рука на рычаге управления была твердой, но в глазах стояла пустота, тяжелее любой усталости. Они летели к «Светлячку». Они везли добычу. Они выполнили задачу. Но в тишине кабины шаттла, нарушаемой только гулом двигателей, висел невысказанный, общий для всех вопрос, тяжелее их гравитации и их груза: «И что теперь с этим