Не отвечая, слегка потянул аппарат на себя — тяжёлый, зараза. Мышцы в этом истощённом теле протестовали, но я упрямо продолжал.
Поворот по часовой стрелке.
Ещё немного.
И вот оно.
Трещина была едва заметной — такая тонкая линия, похожая на волосок, рассекающая металл. Если бы не системное окно, я бы никогда её не нашёл, но теперь, когда знал, куда смотреть, она казалась очевидной, как шрам на лице.
Я указал пальцем.
— Здесь.
Тишина за спиной, потом шарканье шагов. Алхимик навис надо мной, его дыхание обдало мне шею.
— Где? Я ничего не…
Он замолчал.
Я медленно повернул голову и посмотрел вверх.
Лицо старика побелело — не побледнело, а именно побелело, как мел. Капля пота скатилась по его виску и затерялась в складках морщин.
— Это… — он сглотнул. — Это невозможно.
Его рука потянулась к трещине, пальцы задрожали в воздухе.
— Харгус… — прошептал алхимик. — Этот сукин сын… Он продал мне…
Он не договорил. Лицо его исказилось, страх сменился яростью. Я увидел, как мускулы напряглись на его скулах и пальцы сжались в кулаки, отчего костяшки побелели.
— Ты! — он обернулся ко мне, и я невольно отшатнулся от огня в его глазах. — Откуда ты…
И тогда он развернулся.
Просто резко развернулся, как будто за ним гналась стая голодных зверей и выскочил из комнаты. Дверь грохнула о стену, старые петли жалобно заскрипели. Шаги прогремели по коридору и стихли.
Я остался сидеть на полу, глядя на открытый дверной проём.
В голове было пусто и звонко, как в колоколе после удара.
— Какого дьявола?..
Глава 3
Открытый дверной проём зиял чернотой, ожидая, когда я сам шагну внутрь.
Медленно поднялся на ноги. Колени дрожали, в висках пульсировала тупая боль, а мышцы отказывались повиноваться. Тело протестовало против каждого движения, напоминая о часах, а может и днях в цепях, о той отраве, которую старик влил в меня ради своих безумных экспериментов.
Мысли о побеге вспыхнули в сознании ярче всех системных табличек. Единственный шанс вырваться из крючковатых пальцев этого психопата. Пока он где-то там, в ночи, разбирается с тем, кто продал ему дефектный дистиллятор, я могу уйти. Просто уйти и никогда не возвращаться.
Ноги сами сделали первый шаг к двери.
Дощатый пол скрипнул под босой ступнёй. Звук показался оглушительным в тишине лаборатории. Замер на мгновение, прислушиваясь, но снаружи было тихо, и я продолжил движение.
Стол с колбами и склянками остался слева, и я даже не повернул головы в его сторону, хотя краем глаза видел, как голубые таблички снова начали мерцать над каждым предметом: рукописи, высохшие травы, мутные жидкости в стеклянных сосудах. Плевать. Не сейчас.