Внутри меня всё скрутилось — нет, это не моя реакция, а реакция этого тела. Жуткий ужас, идущий из глубин разума, подсказывал мне, что нет ничего хорошего в движениях этого старика, и чует моё сердце, что если он намажет меня этой дурно пахнущей дрянью…
— Стой! — я завертел головой в попытках отстраниться от него, но стена предательски подпёрла меня сзади, — Погоди, стой, не хочу я никуда сбегать!
Старик лишь коротко улыбнулся, оголяя сгнившие зубы. Комната, залитая полумраком из-за плохого освещения, лишь накаляла обстановку до предела.
Хотелось вырваться из этих чертовых цепей и рвануть куда глаза глядят, но я не мог… Кто вообще сможет разорвать цепи?
— Часто слышал такое, но итог всегда был один, так что давай лучше проведём урок, который ты, вероятно, запомнишь до конца своих дней, — он покачал головой, и глаза его превратились в две мёртвые ледышки, рука снова двинулась и практически достигла моего лба, когда я выкрикнул, что есть мочи:
— У твоего дистиллятора есть проблема! — стоило мне сказать это, как лицо старика исказилось в полном недоумении. Палец с кусочком удушающей мази колыхнулся в воздухе и часть этой субстанции упала мне на пропотевшую рубаху.
— О чем ты? — он прищурил глаза и сделал вид, что заинтересован в моих словах, хотя внутри его голубых зрачков я видел подозрение.
Глава 2
Я не ответил сразу не потому что не знал, что сказать, а потому что понимал: один неверный шаг, и старик размажет меня по этим каменным стенам.
Язык прилип к пересохшему нёбу. В горле словно застряла горсть песка. Тело, в которое меня занесло, явно не видело воды уже долгое время, и каждый вдох давался с трудом.
«Думай», — мысленно приказал себе. — «Думай быстрее, мать его!»
Кто я сейчас? Какой-то ловец, если верить словам старика, парнишка из трущоб, которого родители продали в рабство алхимику… Сколько времени он здесь? Неизвестно. Что он знает об алхимии? Скорее всего, ничего, кроме того, что видел в этой каморке.
Если я сейчас выдам всю информацию из системного окна — те самые проценты, сектора, рекомендации по углу наклона змеевика — старик либо решит, что я спятил, либо заподозрит что-то куда более опасное. В любом случае, эта вонючая мазь окажется на моём лбу, и очень сомневаюсь, что она предназначена для лечения головной боли.
— Ну? — голос алхимика прорезал тишину. — Язык проглотил?
Его палец с комком мази всё ещё висел в воздухе между нами.
— Трещина, — выдавил я, стараясь говорить просто, как говорил бы испуганный мальчишка. — В боку. Я… я видел, как из неё что-то сочилось, когда вы запускали его в прошлый раз.