— Ружье и в самом деле сильно похоже на «Гранаду» 1785 года, но в той модели механизм отвода искр немного другой. У «Нок Гана» много недостатков — тяжесть, сильная отдача, к тому же летящие искры могли поджечь паруса. Но при всех своих недостатках это классика.

— Верно! — почти выкрикнул Кривощекин, расплывшись в улыбке. — И я так говорю! Это — классика! Александр, почему я раньше не знал, что ты так хорошо разбираешься в оружии? Твой отец мне этого не говорил. Да он и сам не особо разбирался.

Я пожал плечами. Первый шаг сделан, в доверие удалось втереться. Теперь нужно действовать дальше.

— Да ты проходи, не стесняйся, — сказал Кривощекин, указывая на кресло.

Я сел.

Глава семейства подошел к шкафику у дальней стены, раскрыл его. Внутри находилась неплохая коллекция коньяков.

— Выпьешь? — спросил глава рода.

— Не откажусь.

Кривощекин довольно кивнул. Потом некоторое время требовательно выбирал напиток, что-то бубня себе под нос. Наконец, разлил по пузатым фужерам.

Мы выпили. Коньяк оказался вкусным и изысканным, Кривощекин не поскупился и налил лучшее из своей коллекции. Тонкий аромат пьянил и мне пришлось себя сдерживать, чтобы не скатиться в пьянство, а смаковать каждый глоточек.

Глава рода принялся рассуждать о достоинствах «Нок Гана». Я молчал, хотя про себя тут же эти самые достоинства и опровергал, выставляя множество аргументов против. Но вслух ничего не говорил и только согласно кивал. Потом Кривощекин начал говорить о том, какое ружье лучше подходит для охоты на лося, а какое — для куропаток, демонстрируя тонкости и глубокое знание науки. Слушать его было интересно, тем более что и я мог кое-что рассказать интересного и дополнить его. Но сейчас не это важное.

Нужно было понять каким боком во всем этом деле с Искариотом имеет Кривощекин. И даже версий у меня сейчас не было, что сильно злило. Нужно попробовать действовать более рискованно.

Я понимал, что беседа начинает уходить совсем не в ту сторону, которая мне нужна, поэтому решил брать дело в свои руки.

— А что скажете насчет Ерофеева? — произнес я, внимательно глядя на реакцию Кривощекина.

Реакция был довольно бурной.

— Что⁈ Ерофеев⁈ А причем здесь вообще он⁈

— Я слышал, он тоже очень хороший охотник.

Кривощекин сморщился, словно съел горькую пилюлю.

— Не упоминай при мне этого негодяя! Никогда!

Он поднялся, принялся ходить из стороны в стороны, лицо его покраснело, глаза засверкали, нижняя губа начала подрагивать.

— Это негодяй! Такой негодяй! И вся его семейка — отборнейшие негодяи!

— Извините, если задел вас чем-то. Я просто не знал…