Но ударить противник не успел — я выстрелил.

Пуля звякнула о руку (стальная она что ли?), меняя траекторию замаха. Серп пролетел в стороне от головы Кривощекина, не задев его.

Искариот повернулся в мою сторону. Злобно рыкнул.

Размышлял я ровно одну сотую секунды. А потом выпустил всю обойму прямо в лицо существа.

Приятная отдача толкнула плечо, а пули, подкрепленные эманациями магического камня, высветили в вечернем воздухе желтые полоски света. Все двенадцать снарядов угодили точно в цель.

Искариота оттолкнуло волной назад, он издал жуткий рык. Но победу праздновать было рано. Противник смахнул свинцовые пули, словно грязь. Злобно глянул на меня. Три красных глаза вспыхнули яростью еще сильней.

— Не тронь его! — вдруг крикнул Кривощекин.

И вышел вперед.

Я почувствовал, что пространство наполнилось некротической силой, которая тянулась к Кривощекину. Черная магия! Тонкие неровные нити стягивались в узлы и пучки, которые глава рода сплетал в какое-то сложное заклятие.

Не сразу я понял, откуда Кривощекин взял эту силу. Но едва мой взор упал на Ерофеева, как волна холода прошлась по спине. Кривощекин использовал самое жуткое, что только можно взять — последние исходящие эманации умершего.

Мне еще не доводилось видеть мастера магии жертвоприношений, одной из самым мощных из имеющихся. Говорят, чтобы познать это искусство нужен не один десяток лет и умение убивать медленно и мучительно. Однако и арахнидов до этого момента мне тоже не доводилось лицезреть.

Искариота это не испугало. Он вновь занес серпы, на этот раз оба. И прыгнул на Кривощекина.

Арахнид среагировал вовремя, увернулся. А потом, круто развернувшись, метнул в противника некротический конструкт. Попадание выдалось удачным, черный сгусток ударил Искариоту в спину. Темный гость зарычал. Его тело содрогнулось и перегруппировалось — противник опять был к нам лицом.

Искариот собирался уже было атаковать второй раз, но начал действовать конструкт. Противника оплели сотни полупрозрачных нитей, затрудняя движение. Было видно, как по ним течет сила, судорожная, агонизирующая, но от этого еще более крепкая. Самое жуткое, что только можно придумать. Эманации мертвеца…

— Шпагин! Стреляй! — крикнул Кривощекин.

Это и в самом деле была отличная возможность убить, — если его вообще можно было уничтожить! — противника.

Я вскинул оружие, но Искариот вновь среагировал быстрей. Выкрикнув какое-то заклятие на давно забытом языке, Искариот растворился в воздухе, оставляя после себя лишь небольшую сизую дымку.

— Черт! — выругался я.

Стрелять в пустоту уже было бессмысленно.