Борода надолго замолчал.

— Сгорел парень.

— Как это — сгорел? — не понял я.

Борода пожал плечами.

— Да мы и сами не поняли. Видимо сил не рассчитал. Или с магией своей не справился. Стоял возле горна, очередной нож ковал. А потом отошел чуть в сторону, пот со лба утер и просто за мгновение в пепел превратился. Хоронить нечего даже было.

Борода печально вздохнул.

— Но только ножи эти, — он взглянул на свой. — Шибко с Чернотой не помогли. Все равно она деревню нашу поглотила. А мы вот бежали. Только благодаря этим ножам и удалось форт взять.

М-да, не сильно большим умом блещут эти кузнецы из деревеньки Буревес. Жили, проблем не знали. Даже вон умельцы появлялись магического толка. Да так паренька нагрузили, что тот на работе сгорел. В буквальном смысле. А как пришла беда — так не нашли ничего лучше, как просто вторгнуться в соседний феод и с важным видом сказать, что им все должны помогать.

Не далекого ума.

Хотя могли вполне спокойно договориться заранее с Вальдером, раз знали, что некая Чернота приближается к ним. Нужно было просто найти общие точки соприкосновения. Вы нам — вы нам. Но нет, гордые. Решили, что им все обязаны.

А теперь вот разбойничают. И ничего хорошего из этого по всей видимости не выйдет. Сколько они смогут биться с Вальдером? До реки они продвинулись. А что дальше?

А дальше вполне предсказуемый результат. Вальдер не просто так подпустил их до реки и держит там. Это же читаемая простая военная тактика. Пока банда Бороды бьется там, тратит силы и время, выматывается и редеет, Вальдер стягивает войска на другую часть реки. И как только сила будет достаточной, он просто пустит противника дальше. А потом просто захлопнет ловушку.

И полетят буйны головы.

Я глянул на Бороду. И вдруг понял, что он тоже это понимает. Где-то в глубине души, но понимает. Только вот понимание его пришло к нему слишком запоздало. Борода резво начал поход на феод. Буйная деревенская кровь взыграла. Однако, когда уже не первый день его бойцы и односельчане воткнулись лбами в берег реки Аланхаи и не смогли дальше пройти, пыл начал пропадать.

— Слушай, Борода, — сказал я. — Давай я буду с тобой сейчас предельно откровенным? Ты ведь все прекрасно понимаешь, что ждет тебя и твоих людей?

Лицо Бороды вспыхнуло краской ярости, но он ничего не сказал. Он вдруг четко увидел свое будущее и будущее своих односельчан. И оно было не долгим и страшным.

Борода задумался, глубоко и надолго.

Признавать свои ошибки очень тяжело. А ошибки, из-за которых гибнут другие люди — еще тяжелей. И потому он молчал.