На Тэймэй смотреть было больно. Всё, во что она верила, рушилось, словно песочный замок в волнах прибоя. Прозаика аристократических будней, полных дерьма, оказалась весьма далека от восторженных детских воспоминаний.

— Глава рода — я! И я не предавала, а наоборот спасала вашу императорскую задницу, — покачала головой иллюзионистка. — Сейчас вижу, что зря. Видимо, память ваша настолько коротка, что хватило чуть более десятка лет, чтобы забыть понятия честь, верность и долг.

— Ацунаго, заткни эту девицу, возомнившую о себе невесть что! — побагровел император.

Но «любящий дядюшка» не успел даже пошевелиться, как обзавёлся улыбкой от уха до уха. Решение моё было спонтанным и весьма жестоким. Но, если уж Тэймэй не воспринимали главой рода из-за наличия кандидата мужского пола, проблема решалась по принципу: «Нет человека, нет проблемы».

Тело Ацунаго с глухим стуком осело. Из распоротого горла по прозрачному полу растекалась алая лужа крови.

— Узурпатор княжеского престола Инари умер! Да здравствует новая княгиня Инари! — мило улыбнулся я, помня, что Тэймэй никогда бы не убила родственника из-за постулатов её богини. Вынув из-за пояса дяди шкатулку с родовыми реликвиями, я передал её Тэймэй. — Я же говорил, мы вернём твоё наследство.

— Это беспредер! — тихо с акцентом произнёс Есихито, разглядывая тело Ацунаго. — Никакие бырые засруги не исправят это!

— Вы презрели божественную волю, решив, что император выше богов и может не просто оспаривать их решения, но и игнорировать, — я танцующей походкой шёл в сторону трона. Все главы родов схватились за ритуальное оружие, но не спешили становиться на защиту императорского рода. — Видите? — я обвёл взглядом всех даймё в зале. — Все уже узнали цену вашей благодарности за спасение собственной жизни.

Мать Великая Кровь, как же мне хотелось станцевать танец крови и очистить это сборище дерьма. Руки так и чесались просто остановить их гнилые сердца. Вот только столь благородные порывы повергли бы страну в десятилетия хаоса, порождая шквалы междоусобных войн, от которых обычные люди гибли бы пачками. Какой бы несправедливой не была нынешняя система власти, она всё же сводила количество смертей к минимуму. Нынешняя система выкупа предателей была тому примером.

Да, в юности мы все были максималистами, руководствуясь сиюминутными желаниями и собственным понятием эгоистичной справедливости. Лишь немногие прошедшие через войны, эпидемии, разруху, передел власти и становление новых лидеров могли с уверенностью сказать, что всего этого можно было достигнуть гораздо меньшими жертвами.