— Это как Александрийская библиотека, которая входила в состав так называемого Мусейона, где работали сотни людей, включая учёных, переводчиков, переписчиков и других специалистов? — выудил я из памяти Михаила полезную и уместную информацию.

— Абсолютно верно, — принц искренне улыбался. Кажется, здесь была его стихия. Среди знаний, всевозможных исследований и экспериментов.

Мы вышли в просторный зал с диванчиками, резной мебелью светлых пород и огромными кованными люстрами под потолком, света которых едва хватало, чтобы разогнать полумрак по краям помещения. Возле каждого диванчика был индивидуальный столик, на котором располагались светильник и небольшой колокольчик. Я оглядывался в поисках стеллажей с книгами или шкафов… ничего. Видимо, на лице моём читалась озадаченность, но принц лишь понимающе улыбнулся:

— Присаживайтесь, к нам сейчас подойдут.

Мы выбрали один из диванчиков чуть дальше от входа. Стоило зажечь индивидуальный светильник, как рядом проявилась девушка в сером балахоне, надёжно скрывающем её фигуру и лицо. Собственно, её принадлежность к женскому полу выдавал лишь ярко алый маникюр и нежный голос:

— Что изволят искать судари?

Принц ткнул меня в бок, давая сигнал высказать свои пожелания.

— Мне необходима информация о борьбе Теней с душами своих жертв, — поставил я на первое место ситуацию с вампиршей, — и об изнанках с аномальными атмосферными явлениями, как ураганы, штормы, смерчи и прочее.

— Запрос принят в обработку.

Девушка растаяла, словно дым, а я не удержался от вопроса:

— Она хоть живая? А то от неё веет чем-то таким…

Я не мог облечь в слова свои ощущения. Когда я на автомате отправил комарих на забор крови, те вернулись ни с чем.

— Не уверен, что знаю ответ на этот вопрос, — честно ответил принц. — Это представительница совершенно чуждого нам вида, по желанию изменившая свой облик на более человекоподобный.

— И чем она занимается здесь?

— Читает и даёт ответы на вопросы, как ваш, — пожал принц плечами. — В детстве я часами мог здесь сидеть и спрашивать её обо всём на свете.

Видно было, что эти воспоминания были для него очень личными.

— Когда отец понял, что общество книг мне милее придворного, то стал меня наказывать, закрывая допуск в библиотеку.

Принц не успел закончить мысль, как колокольчик возле нас звякнул и на ближайшем столе появился листок с непонятными обозначениями. Там было всего три строки, состоящих из цифр, букв и значков.

— И что это значит? — уточнил я у принца, как у более осведомлённого о местных порядках.

Тот посмотрел на листок и тяжело вздохнул: