Следуя древнейшим потребностям бедноты: «хлеба и зрелищ», сегодня казнили и нескольких носителей скверны, сжигая их заживо на кострах близ резиденции. Обугленные кости на каменных столбах радовали взгляд Альба своей правильностью.

А ещё взгляд Альба радовала новая партия девственниц, которую доставили из песчаных земель. Полуобнажённые красавицы со смуглой кожей и тёмными волосами сперва лягались и царапались, словно дикие кошки. Одна даже успела перерезать себе горло. Но стоило Альбу прочитать над ними «гимн Рассвета», как девицы стали покорнее самых верных служанок и развратнее самых отъявленных шлюх. Для гордой самоубийцы он не пожалел силы и вернул ту к жизни, заперев трезвый разум внутри развратного подконтрольного тела.

Его братья, Святейшества Рассвета и Заката, уже во всю развлекались со своими подарками. Стоны удовольствий и боли сливались в сладкую мелодию и будоражили кровь Альба. Кто сказал, что жизнь после третьего тысячелетия приедается? Ничего подобного. В ней всё так же есть место похоти, ненависти, жестокости и мести.

Сейчас сердце Альба полыхало от жажды мести. Вот уже больше ста лет он не может вкусить женщину, лишь лицезрея, как развлекаются другие. Он удовлетворяет свои желание через боль, пытки, охоты… но это всё не то… лишь временный суррогат.

Последней его наложницей была девка Кровавого. Наверное, именно поэтому Альбу досталось такое посмертное проклятие.

— Ваше Святейшество, прибыл один из паладинов с докладом.

— Если его доклад не касается возвращения Кровавого, то он может подождать, — отстранённо отмахнулся от служки Альб, наблюдая, как два других святейшества устроили песчаной девице одновременное принятие догматов двух орденов. Бедняжка захлёбывалась от переполнявшего её экстаза.

— Это косвенно касается упомянутого вами осквернённого, — пискнул слуга и попятился назад, опасаясь гнева Его Святейшества.

Альб на секунду забыл, как дышать. Тело его пронзила судорога ни с чем не сравнимого удовольствия. Не думал он, что сможет испытать нечто подобное лишь от намёка на обнаружение следов Кровавого.

— Зови ко мне в кабинет.

Спустя пять минут, Альб Ирликийский восседал на золотом троне среди парчовых подушек и протягивал худую руку для поцелуя верному паладину ордена.

— Чем порадуешь меня, Серв, в день моего вознесения? Какой подарок ты мне приготовил?

Паладин смотрел на Его Святейшество взглядом, полным смирения и покорности, когда вынимал из-за пазухи тубус с собственноручно написанным донесением. Чуть более четырёхсот лет назад Серв был обычным стражником на воротах резиденции и посмел расстроить Альба, за что тут же лишился языка. С тех пор он стал одним из вернейших и преданнейших паладинов Ордена Рассвета в надежде заслужить прощение и вернуть себе способность говорить.