— Кровь, — грустно улыбнулся Йордан. — Я знаю правила. Нам после извлечения она более не пригодится.
— Мало, — спустя бесконечную минуту прокаркал мастер Ру. — Это оплата лишь ваших перемещений. Сохранение кладки стоит дороже.
— Драгоценные камни? Редкие ингредиенты? Скажите, что вам нужно, и я это достану.
Йордан не собирался сдаваться. Не сейчас, когда он переступил через всё, что считал верным. Он ждал цену.
— Одна жизнь для Великой Матери Крови и одна смерть для неё же.
Глава падшего дома не понял, что от них потребовали. Но раз уж он заварил всю эту кашу, ему и предстояло расплачиваться.
— Возьми меня.
— К-ха, к-ха, к-ха, к-ха, к-ха! — рассмеялся маг крови. Его плечи затряслись, отчего капюшон слегка сполз с птичьей головы. — Ты-то мне зачем⁈ Мать Великая Кровь сама выберет достойного. И среди вашего змеиного клубка такой ещё не скоро родится!
Эсфесы переглянулись между собой. Решать за нерождённого ребёнка? Обещать его кровавой богине? Насколько глубоко их падение?
— Решайтесь. У меня не так много времени, барабаны войны уже призывают нас.
Йордан и сам это чувствовал. Земля содрогалась от ударов, где-то там за Каролийским хребтом вновь раскрылись порталы, сквозь которые летела смерть, уничтожая всё на своём пути и расчищая дорогу вторженцам. Выдержит ли империя? Или сработает аварийная система защиты периметра, ознаменовывая конец эпохи аспидов?
«Да простят меня потомки», — подумал Йордан, прежде чем ответить:
— Мы согласны.
Глава 23
Я не удержался и заржал. Момент, конечно, был так себе после проникновенного рассказа Йордана, они всё же на смерть шли, но, Мать Великая Кровь, это было смешно. Всю свою первую жизнь я барахтался, что-то доказывал себе, а оказалось, и дар крови, и смерть уже были заранее распланированы.
Захотелось послать всех и вся. Я собрал комбо. Может, и смерть, и жизнь должны были приходиться на разных людей, но я же молодец. Я же, как там говорил Комаро, стахановец, кажется. Всё сам, один за всех, успел отработать.
«Ты на нас обижен и имеешь полное право злиться, — голос Йордана был полон сожаления. — Тебе приходится исправлять все наши ошибки. Но поверь, всё мы делали то же, что и ты сейчас. Мы просто пытались выжить или хотя бы дать шанс выжить нашим детям».
Я молчал, говорить ничего не хотелось. Но мозг, сука, продолжал обрабатывать информацию, не взирая на эмоции юного тела. Математика не складывалась.
«Вас было двадцать пять смертников, как и яиц, так? — дождавшись подтверждения я продолжил: — Артефакты с душами должны были остаться в обители. Как тебя могли купить в моём мире?»