Момент, когда алтарь раскололо на две неравные половины, а перстень исчез в недрах глубокой трещины, он запомнил надолго. Постамент-алтарь медленно, но верно уходил в кипящую воду, а вместе с ним тонули и мечты на возглавление рода.

Стоило землетрясению прекратиться, как Акиро навесил на грот самую подробную иллюзию из тех, на которые был способен. Что бы ни случилось на самом деле, в княжестве должно царить спокойствие.

Когда же поздно вечером, Акиро решил наведаться в башню к гобелену с родовым древом Инари, то потерял дар речи. Вместо девятихвостой вишнёвой кицунэ на вершине полотна красовался крылатый змей похожего цвета с шипами на хвосте и когтистыми лапами.

— Боги, спасите и сохраните нас от жизни в эпоху перемен!

* * *

Я настроился на кровь Мангустова и открыл прокол. Хотел было убедиться, что у них с Надей все в порядке, ну и всё-таки потом доставить посылку адресату.

Но когда я появился на площадке в горах у входа не то в храм, не то в пещеру, Мангустова рядом не оказалось. Зато оказалась ошарашенная Елизавета Александровна Коброва и воинственно настроенный седой мужик с тростью, разом заслонивший собой графиню.

М-да, самоотверженно, но глупо. Но любовь ещё и не на такое сподвигала.

Я сменил ипостась, пока спешно стягиваемые бойцы двух родов не начали меня атаковать.

— Ну вот! А обещались не убивать! — попытался разрядить я обстановку.

— Михаил? — непонятно у кого переспросила Елизавета Александровна. — А что вы здесь делаете?

— Я вообще к Мангустову шёл, а оказался здесь почему-то…

— Он в храме, Надю понёс на исцеление, — Коброва махнула рукой в сторону пещеры, а я заметил идущее оттуда розоватое свечение магии Рассвета, но была она какая-то неправильная. Грязная что ли?..

Плохо. Очень плохо. Если параноить на полную, то Кречет после такой провокации должен был находиться где-то рядом, чтобы сличить образцы силы.

Я выругался. Пришлось спешно создавать макр из крови с сердцевиной из адамантия, чтобы попытаться собрать все следы магии Рассвета.

Параллельно я заметил, как по дуге обходила седого дворянина с тростью Наталья, ещё одна невеста Мангустова, тоже оказавшаяся здесь же. Стоя рядом со мной, она пристально вглядывалась мне в глаза, а затем неожиданно спросила:

— Кто работал со мной в паре на поле боя на вашей свадьбе?

— Кошки белые, Имал и Иблис, — ответил я, ничего не понимая.

Рыжеволосая девушка потёрла переносицу в сомнениях, а затем стремительно сократила дистанцию и шепнула мне на ухо:

— Старик не тот, за кого себя выдает. Он пытался меня отравить. Коброва мне не верит, говорит, отец был с ней и не мог так поступить. Нет причин. Но я его узнала. Это точно был он.