— Верно. Так что этот вопрос не подлежит обсуждению. Если Александру на такое наплевать, то его мнение не учитывается.

— Принимаю безоговорочно, — кивнул император. — Я и так уже внутренне принял твою связь с моей дочерью. Правда, такой расклад с Ринатом и Долгоруковой не рассматривал, опасаясь, что Ирина может сильно ослабить кровь Годуновых. Жаль, что Семён не имеет нового Дара, и теперь его семейная ветвь будет постепенно отходить в сторону, пусть и оставаясь Истинной. Но он сам не очень стремится к власти, так что проблем с младшим сыном возникнуть не должно.

Чего хочешь дальше, Достоевский? Став мужем Маргариты, тихонечко «уйти» меня, перехватив все бразды правления?

— Нет. Во-первых, такое непродуктивно. У меня нет опыта, чтобы держать огромную Российскую Империю в своих руках. Со временем он, конечно, появится, но тут возникает проблема в престолонаследии: обязательно кто-то с кровью Годуновых должен взойти на престол. Даже меня многие Рода с трудом примут на самой верхушке власти, что опять ослабит Империю.

Во-вторых, императорство займёт много сил и времени на управление страной, а я бы хотел посвятить себя войне с Кочующими Мирами… С Вирусом. Лучше меня этого сделать никто не сможет. Допускаю, что только наши дети, но пока их даже в зачаточном состоянии нет. Поэтому мне абсолютно всё равно, кто будет на троне. Твоя кандидатура на данный момент лучшая. А дальше уже решим: Ринат или Рита займут свой пост. Не принципиально.

— Хочешь остаться «серым кардиналом»? — хмыкнула Аманда.

— Только в том, что касается Вируса. В остальных делах — верноподданным короны… С правом серьёзного голоса, естественно. Но есть ещё и третье. Я реально люблю Маргариту, поэтому не хочу, чтобы она была несчастна, наблюдая за тем, как её родственники и муж, ненавидя друг друга, тихо грызутся между собой.

— В последние дни ты только и делал, что всех сталкивал лбами, — возразил мне император. — Вчера графиня Достоевская была у нас. Юлия чёрная вся оттого, что считает тебя чуть ли не предателем государства, но при этом продолжает любить. Разберись с ней.

— Разберусь. Ну а что мне ещё оставалось делать? Прийти и с ходу собачиться с тобой? Нет. Гнев бы перекрыл разум привыкшего к безоговорочному подчинению подданных. И так пришлось чуть-чуть похулиганить, даже на холодную голову.

К тому же ты, император, стал слишком самоуверен, решив, что я хоть и своенравен, но под твоим колпаком. Нужно было уже не ломать, а выбивать стереотипы, давая понять, что играть со мной — очень опасное занятие. Заодно и тебя на прочность проверил. Не всё же вашей семейке испытания для меня устраивать.