– Слава Стихии, жива, – выдохнул я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Но что, скажите на милость, только что произошло?

Мои ладони все еще горели после медитации, а в висках пульсировала знакомая, но какая-то новая боль. Я посмотрел на свои руки – на них не было ничего. Ни искр, ни следов магии. Но внутри... внутри что-то изменилось. Воздух все еще вился рядом, но теперь – настороженно, будто принюхиваясь к лежащей на полу девушке.

– Что ты сделал, Лирен? – спросил я сам себя.

И не нашёл ответа.

Но впервые за долгое время я глубоко вздохнул и не почувствовал жуткого жжения где-то в легких. Кашель исчез.

Мотнув головой, я отбросил хоть и радостные, но несвоевременные мысли и бросился на кухню. Схватив первый попавшийся стакан, щедрой рукой налил воды из кувшина и вернулся в комнату.

Мара все так же лежала на полу, прикрыв глаза, и тяжело дышала. Испарина, появившаяся на висках, прошла, но бледность никуда не делась. Сев прямо на пол, я осторожно смочил пальцы и провел по вискам девушки.

– Да ты вся горишь! – ахнул и для достоверности потрогал лоб дрожащими пальцами, задержав дыхание.

Жар, потеря сознания, бледность – принялся я вспоминать признаки магического истощения, о которых как-то рассказывала Дия, да и на себе этот неприятный процесс доводилось испытывать не раз. И первое, что требовалось измученному организму – вода и еда. Сладкое можно, но лучше что-то жирное.

Вновь сбегав на кухню, я сунул нос в огромный холодильный шкаф и, увидев масло, сделал несколько бутербродов, выложил их на тарелке и вернулся к девушке.

Мара, тем временем чуть успокоилась и даже повернулась на бок, положив под щеку сложенные ладошки. Волосы слегка растрепались, красиво легли на лицо.

На миг я залюбовался и едва не упал, споткнувшись о раскиданные по полу книги.

«И откуда они только взялись? » – мелькнула мысль, но усилием воли я отогнал ее. Сейчас важнее другое.

Устроившись на полу, погладил девушку по плечу.

– Мара, как ты? – тихонечко прошептал, а затем наклонился к самому уху и вновь спросил: – Мара?

В ответ тишина, лишь слегка дернулись веки. Дыхание стало успокаиваться, а бледность практически сошла.

Взяв в ванной небольшое полотенце, я аккуратно смочил его водой и провел по сухим губам девушки. Она чуть поморщилась и мотнула головой, словно отгоняя что-то неприятное.

– Мара, – вновь шепнул я, наклонившись к девушке, и провел по волосам. – Мара, надо выпить, хоть немного, и поесть. Магическое истощение – это не то, что мне хотелось бы для своей спасительницы.

Губы слегка шевельнулись и мне пришлось практически прижаться к ним ухом, чтобы расслышать: