Пока мы собирались, я услышал, что мастер всех выгнал из студии, но все же разрешил всем находиться в коридоре у открытых дверей. Негодование дам он быстро пресек, напомнив, что может и вовсе запереть все на замок.

Когда я вышел из-за ширмы в третьем образе, в студии повисла тишина. Даже Алексей перестал возиться со светом.

Тяжелый бархат глубокого синего цвета, расшитый серебром, жилет, высокая горловина рубашки и массивная брошь. Это не была одежда для прогулки. Это были доспехи. Доспехи власти.

И я почувствовал, как меняется моя осанка. Мне не нужно было играть аристократа. Я им был.

Егор буквально засиял, его глаза горели фанатичным огнем.

– Да! Да! – он почти шептал, боясь спугнуть момент. – Лирен, иди к креслу. Сядь. Нет, не садись. Нависни над ним. Положи руку на спинку. Посмотри в объектив так, будто ты только что решил судьбу империи, и она тебе даже не интересна.

Замер в этой позе, чувствуя, как бархат приятно холодит кожу, а серебряная вышивка слегка поблескивает, словно реагируя на мою магию. Я был в своей стихии. Был дома.

И в этот момент я почувствовал ее.

Теплую, живую, слегка уставшую и уже такую родную. Я даже не повернул голову – я просто знал, когда она подошла к давно распахнутой двери. Мне не нужно было ее видеть.

Мара.

Я медленно перевел взгляд с объектива на вход. Она стояла там, отделенная от меня толпой девушек и женщин, сжимая в руках телефон, и ее лицо было нахмуренно. Я видел, как она что-то сказала стоявшей рядом темноволосой женщине, из-за чего та брезгливо фыркнула. Мне захотелось оградить Мару от этой неприятной особы. Легкий ягодный запах окутал меня теплой волной. Я знал, что это аромат моей спасительницы. Он так ярко выделялся в этом хаосе запахов, что показался мне глотком свежего воздуха для заключенного. По коже побежали мурашки от накатившей мягкой магии. Какое приятное ощущение.

«Мара», – произнес я мысленно.

– Мара, – громко сказал я уже вслух.

Мой голос прозвучал в тишине студии как-то глубже и бархатистее, чем обычно.

В серых глазах Мары, обращенных наконец-то на меня, не было просто восхищения моделью. В них было узнавание. Она видела не красивого француза-консультанта. Она видела настоящего меня.

Стоило мне пройти сквозь толпу и предложить девушке руку, как особа, с которой разговаривала Мара, решила нарушить базовые правила этикета:

– Привет! Меня зовут Юлия, – первая представилась она и, выпятив грудь.

– Приветствую, – дежурно улыбнулся я, как будто мне есть до нее дело, и тут же переключился на свою спасительницу.

– Мара, ты справилась со своим шоу?