И никому не позвонишь, не посоветуешься. Хотя, может быть, Глеб Иванович мне поверит. Сомнительно, но он намного старше меня, знает про магическую составляющую этого мира больше. А вот насчет обращения к Ольге Вячеславовне еще надо подумать, стоит ли. Она, конечно, моя мастерица, но какая будет у нее реакция? Не сдаст ли этого визитера куда-нибудь на опыты?

Этот парень теперь – моя ответственность.

Я разглядывала украшение, поблескивающее в лунном свете, и думала: в какую, блин, попу, меня судьба занесла?

– Дия!

Я еле уловила облегченный шепот и услышала шелест легких шагов. Резко обернувшись, замерла, вовремя сдержав возглас. Парень смотрел на меня так, как умирающий от жажды смотрит на стакан с водой. Жадно, неверяще, с надеждой.

Он оказался быстрее, сократив разделяющее нас расстояние, положил горячие руки мне на плечи, будто собираясь прижать к себе. Я застыла, стараясь ничем не выдать охватившей слабой, но паники. Спасибо валерьянке, иначе бы так спокойно не стояла. Напряженно выжидая, что будет дальше, я была готова в любой момент вцепиться ему в лицо.

Прошло мгновение, показавшееся часами, и я увидела, как взгляд фиолетовых глаз наполняется осознанием и тяжелой горечью. Он понял, что обознался, и это понимание причиняло ему чуть ли не физическую боль.

Лирен

– Дия?...

И мир, только что собравшийся, снова треснул по швам.

Черты… черты былипочти те. Но уголок губ заломлен иначе. Брови чуть шире. Осанка, поворот головы…

Я отпустил ее, и как ошпаренный отшатнулся. В глазах девушки – не бездонная, знакомая до каждой искорки глубина, а шок, тревога и… холодная настороженность.

Мое дыхание перехватило. Не от боли. От сокрушительного падения последней, безумной надежды. Ноги подкосились. Я схватился за косяк, прислонился боком к холодной поверхности.

– Вы… вы кто? – голос прозвучал хрипло и чуждо. – И где я?

Девушка смотрела на меня, широко раскрыв глаза. Ее взгляд скользнул с моего лица на кровавые подтеки на одежде, вернулся к моим глазам, и в нем мелькнуло что-то необычное. Она видела окровавленную рубашку, бледность, дикость во взгляде, но не закричала, не отшатнулась.

– Меня зовут Мария, — сказала она, не приближаясь, четко выдерживая дистанцию. – А вас? И что случилось? У вас кровь.

«Мария» на древнем языке сильф языке – «любимая» . Ирония судьбы достигла апогея.

В её тоне не было ни насмешки, ни страха. Была концентрация. Как у целителя, который видит симптом и уже начинает строить план лечения.

Я попытался ответить, но мир поплыл, и пришлось помедлить с ответом.

– Лирен, – с трудом прошептал. – Точнее, Лирен Истал де Корелто. И я не знаю, как здесь оказался, да и где это – «здесь».